Храмы бахаи

Абдул-Джалил Бей Саад

Абдул-Джалил Бей Саад - Десница Дела БожьегоБудучи старым бахаи Египта, кто принял Дело во времена Мирзы Абул-Фазла, который был его учителем, Абдул-Джалил Бей Саад отличался такими высокими и благородными качествами, что его можно причислить к тем редким верующим, которые полностью посвятили свою жизнь Слову Божьему. Он был так предан Делу, что никогда не колебался пожертвовать всем, когда это требовалось. Он сильно любил Веру Бахауллы; служа ей, он переносил множество трудностей в духе истинной преданности и сияющего принятия, что поддерживало его в ходе неоднократных перемещений его места работы в отдаленные районы, где он часто был изолирован от своей семьи и верующих. Он не упускал возможности продвигать интересы общественности, независимо от вероисповедания, и мы вполне можем полагать, что будущие поколения, возможно, даже нынешнее поколение, признают ценные услуги, которые он оказал Египту.

В 1923 году, когда были приняты конституционные законы страны, комитет, назначенный для этой цели, рекомендовал ограничить свободу вероисповедания признанными религиями. Абдул-Джалил Бей Саад, как судья гражданских судов, написал очень вдохновляющие статьи на эту тему, утверждая, что всем религиям следует предоставить равную свободу. Этот принцип был принят в третьем чтении законодателями.

Этот благородный бахаи отличился во время каждого этапа развития Дела в Египте. В мае 1929 года положение верующих в Египте стало критическим из-за исторического приговора, вынесенного мусульманским судом против бахаи Ком эль-Саиды в 1925 году. По указанию возлюбленного Хранителя г-н Миллс прибыл в Каир, где он вместе с Абдул-Джалил Бей Саадом встретился с премьер-министром и другими высокопоставленными чиновниками с целью улучшить положение друзей. Позже Абдул-Джалил Бей Саад вел эти переговоры в одиночку.

В 1934 году должна была быть легализована декларация об учреждении организации, но смешанный трибунал отклонил ее на том основании, что она представляет собой инструмент религиозного характера и поэтому находится вне юрисдикции трибунала. Однако такт и настойчивость, проявленные Абдул-Джалил Бей Саадом при поддержке требований бахаи к генеральному прокурору, в конце концов преодолели все сопротивление, и декларация об учреждении организации была признана действительной и узаконенной. Этот исторический акт значительно облегчил будущее взаимодействие с правительством.

В том же 1934 году некий ученый шейх эль-Хараши выступил против Веры Бахаи в серии статей под заголовком «Вера Бахаи — приятная иллюзия». Абдул-Джалил Бей Саад с выдающимся усердием и смелостью опроверг утверждения этого автора в серии из четырнадцати статей под заголовком «Вера Бахаи — вечная истина». Столь ярка была его подача учения, столь обильны приведенные им доказательства, что фанатики, потерпев неудачу в своих аргументах, обратились за помощью к властям и потребовали объяснений, как может быть дозволено судье в мусульманской стране распространять учение религии, которая по их словам против Мухаммада. На этих основаниях они обратились к министру юстиции с просьбой прекратить появление его статей. Министр юстиции, со своей стороны, пытался убедить его прекратить писать свои статьи в защиту Дела, но Абдул-Джалил Бей Саад ответил ему: «Если Ваше Превосходительство желает, чтобы я прекратил защищать свою веру, тогда другая сторона также должна перестать атаковать ее». В связи с этим инцидентом вопрос о свободе вероисповедания вновь был поднят в парламенте, где министр заявил, что, хотя абсолютная свобода религий санкционирована законодательством страны, были приняты меры для прекращения публикации статей обоих заинтересованных сторон.

Тем временем, в качестве дисциплинарного взыскания, Абдул-Джалил Бей Саад был переведен в отдаленный район в верхнем Египте, где, по их мнению, он не смог бы возобновить свою деятельность. Напротив, он воспользовался этой возможностью и перевел «Вестники Рассвета» на арабский язык, что позволило арабскоязычным странам изучать эту подлинную историю, столь насыщенную тематически и столь ценную для всех бахаи. В 1941 году его перевод был напечатан, но из-за войны его пришлось передать в правительственный отдел по общественной информации. Из этого ведомства его передали высоким мусульманским властям, которые объявили, что это против мусульманской веры, и заявили, что издание должно быть признано негодным. После чего все издание было собрано для уничтожения. Узнав об этом, Абдул-Джалил Бей Саад опросил всех задействованных служащих и приложил все возможные усилия, чтобы книгу разрешили. Не падая духом от противодействия и неотзывчивого отношения, он, казалось, от этого только сильнее набирал обороты, игнорируя кажущуюся безнадежность своих усилий. В конце концов, после неустанных и настойчивых трудов, он добился не только спасения всего тиража, но и также официального разрешения распространять книгу в Египте и за рубежом.

Среди его исторически значимого служения можно упомянуть перевод книги «Бахаулла и Новая Эра» на арабский язык и компиляции из Laws of Personal Status («Законы о личном статусе») и Rules of Procedure («Правила процедуры»).

Laying Foundation Stone of Haziratul-Quds at Cairo Egypt, October, 1941

В 1941 году он снова использовал декларацию об учреждении организации в качестве инструмента, чтобы побудить министерство гражданской обороны выдать разрешение на строительство в Каире Хазратуль-Кудс (центра бахаи) и на закупку необходимых материалов для его строительства. Он был так предан этой задаче, что его часто можно было встретить на строительной площадке, курирующим работу. Он продолжал заниматься этим любимым делом, несмотря на всю свою другую работу и сильную жару, пока он не заболел и не умер скоропостижно после операции.

В течение многих лет он был президентом Национального Духовного Собрания бахаи Египта и Судана и надежным поборником администрации бахаи. Его верность возлюбленному Хранителю, его способности учителя, его обширные знания Священных Писаний, его любовь, которую он выказывал к своим собратьям-бахаи, и отвага и самопожертвование, с которыми он служил Делу Божьему, навсегда останутся в памяти египетских верующих, которые гордятся своим первым Десницей Дела и его немеркнущим служением.

Абдул-Джалил Бей Саад скончался 25 мая 1942 года. Хранитель присвоил ему звание Десницы Дела Божьего.

 

The Baha’i World, № 9, стр. 597–599

В тексте упоминается декларация об учреждении организации. Чтобы получить представление об этом документе, можете посмотреть текст американского Национального Духовного Собрания бахаи. Шоги Эффенди рекомендовал его принимать другим общинам. Так что весьма вероятно, что декларация об учреждении организации бахаи в Египте была похожа по содержанию.

Рой С. Вильгельм

1875-1951Roy Wilhelm / Рой С. Вильгельм, Десница Дела Божьего

Сердце наполнено горем (из-за) потери высоко ценимого, сильно любимого, высоко почитаемого глашатая Завета Бахауллы, Роя Вильгельма. Выдающийся послужной список обогатил анналы завершающих лет Героического и начальных лет Века Становления Веры. Его превосходные качества расположили (к) нему возлюбленного Учителя, Абдул-Баха. Его святость, непоколебимая вера, выдающееся служение — местное, национальное, международное, (его) образцовая преданность, дают ему право быть зачисленным (в) ряды Десниц Дела, гарантируют ему вечную награду (в) Царстве Абха. Рекомендую провести поминальное собрание (в) Храме подобающее его незабываемым заслугам (и) высокому рангу.

– Шоги, 24 декабря 1951 года.

В истории Веры Бахаи в первой половине двадцатого века Рой С. Вильгельм занимает важное место. Твердость его веры, чистота его преданности, его самопожертвование и его неустанная деятельность позволили ему внести уникальный вклад в установление Веры в Северной Америке и косвенно, благодаря его щедрой помощи госпоже Марте Рут и распространению им литературы бахаи на многих языках, на других континентах. Чрезвычайно скромный, он выполнял тяжелые административные обязанности с очаровательным шармом, который завоевал ему множество друзей.

Рой Вильгельм был прежде всего честным человеком, который применял высокие стандарты поведения бахаи к себе, прежде чем применять их к другим.

Родившийся в Зейнсвилле, штат Огайо, 17 сентября 1875 года, Рой Вильгельм и его родители переехали в Уэст-Энглвуд, штат Нью-Джерси, и открыли в Нью-Йорке свою фирму по импорту, делами которой он активно занимался до последних нескольких лет своей жизни. Именно в этом доме в Уэст-Энглвуде Абдул-Баха в 1912 году во время своего визита в Северную Америку провел праздник единства для бахаи Нью-Йорка и его пригородов, на котором он объявил, что в эту дату Вера Бахауллы была действительно установлена в Америке. Место этого собрания в будущем будет отмечать единственный публичным мемориал, который американским бахаи разрешено построить в память о визите Абдул-Баха с апреля по декабрь 1912 года.

Бахаи, который был тоже связан с группой, которая много лет после 1900 года встречалась в доме Доджей в Нью-Йорке, дал такое описание:

Встречи были чрезвычайно интересными и полными рвения. Это была счастливая группа, и наличествовало явное духовное понимание, если так можно выразиться, даже если наши знания об Учении были ограничены. Крещение Святым Духом должно быть стало чистой щедростью Господа для этой группы. Все без исключения имели великое и искреннее желание служить Делу таким образом, как каждого, словно, направляли. Рой (Вильгельм) регулярно посещал эти встречи ... 

В то время было мало доступной литературы бахаи, а копии молитв и скрижалей печатались на машинке и передавались от одного к другу. Одна из самых ранних попыток сделать священные тексты более доступными была самостоятельно предпринята и осуществлялась Вильгельмом. Его компиляции, последовательно переведенные на ряд языков, широко использовались на встречах для друзей (в домах) и на общественных собраниях, проводимых все чаще и чаще, поскольку в Северной Америке увеличивалось число центров бахаи. Одним этим преданным тружеником выполнено большое служение по печати и выпуску легкодоступных сотен тысяч буклетов бахаи в течение его жизни. Кроме того, его деловая реклама в журналах о торговли стала выделяться использованием краткого текста бахаи в каждой публикации.

Много можно было бы написать о его посещениях центров бахаи во время его деловых поездок по всей стране, неся великое Послание к бесчисленным интересующимся и поддерживая энтузиазм самих активных тружеников-бахаи. «Бахаи повсюду с нетерпением ожидали его приезда и готовили для него встречи ...» — написал один из его современников. 1907 год был ознаменован величайшим опытом за годы становления его жизни бахаи. В апреле того года Рой Вильгельм в сопровождении своей матери отправился в паломничество, чтобы достичь присутствия Абдул-Баха в Акке на Святой земле. В следующем году Рой Вильгельм подготовил и распространил буклет, рассказывающий о его паломничестве, который он озаглавил «Стучите, и отворят вам (Мф. 7:7)».

На обложке была воспроизведена фотография двери, ведущей в комнату Абдул-Баха. Вот цитата из текста:

То, что больше всего впечатляет паломника в «Величайшую тюрьму» в Акке — это дух жертвенности. Нигде я не был свидетелем такой любви, такой совершенной гармонии. Желание тех, кто находился в этой тюрьме, состояло в том, чтобы служить друг другу. Посреди нашей западной свободы трудно понять острый антагонизм и ненависть, которые существуют на Востоке между последователями нескольких великих религиозных систем. Например, еврей и мусульманин отказались бы вместе кушать мясо, а индус взять воду из колодца любого из них. Тем не менее, в доме Абдул-Баха мы видели христиан, евреев, мусульман, зороастрийцев, индусов, объединившихся вместе как дети единого Бога, живущих в совершенной любви и гармонии ...

В доме Абдул-Баха в Акке мы повстречали многих из этих народов, но у них исчезли все следы разногласий и ненависти, которые закладывались и культивировались на протяжении веков, и теперь они словно члены одной Семьи. Они жертвуют своими жизнями друг за друга. Чему приписать такое чудо единения? ... Мы много слышали о любви и доброте, проявляемой братьями с Востока к паломникам с Запада — после нашего визита ... мы поняли ... Во встрече Запада с Востоком исполнились пророчества Книг ... Во время нашей последней трапезы Абдул-Баха наломал куски хлеба в Свою миску, затем попросил тарелки паломников. Он дал каждому из нас кусочек. Когда еда была закончена, Он сказал, что дал нам поесть из Своей чаши, теперь же мы должны раздать Его Хлеб среди людей.

Послание бахаи о единстве человечества и сущностного единства Откровения навлекло свои суровые испытания на последователей во всех странах, чтобы искренние были отделены от неискренних. Буря ожесточенных противоречий бушевала вокруг спокойного и сияющего Присутствия Абдул-Баха, Центра Завета Бахауллы человечеству. Жертва официального преследования и находившийся в заключении до 1908 года, Абдул-Баха также подвергался нападкам со стороны неверных из Его собственной семьи, и эти враги пытались сформировать основу для повсеместной нелояльности в общинах бахаи Востока и Запада. Вместе с другими верными душами своего поколения Рой Вильгельм был выше запутанных и подчас неуловимых разногласий и излучал дух стойкости в этом Завете.

Он был очень дорог Абдул-Баха и получил множество знаков доверия и уважения от своего Учителя. Долгое время телеграммы и письма (скрижали), отправляемые Абдул-Баха группам бахаи и отдельным лицам в Северной Америке, присылались на адрес Роя Вильгельма и затем рассылались им по месту назначения.

В 1909 году американские бахаи по инициативе чикагской группы избрали национальный орган бахаи, который должен был представлять всех бахаи Северной Америки в их совместных усилиях по приобретению земли и планированию строительства Дома Поклонения в Уилметте, штат Иллинойс.

С этого года и до отхода от активного служения бахаи в 1946 году, за исключением одного года по болезни, Рой Вильгельм ежегодно избирался в Храмовый союз бахаи и позднее в Национальное Духовное Собрание и в течение многих лет служил в качестве его казначея. Ни один другой американский верующий не достиг сопоставимого результата. В роли казначея, присущая ему честность и простая, прямолинейная человечность изложения им финансовых дел, привели к быстрому развитию фонда бахаи как органичного института общины.

После кончины Абдул-Баха в 1921 году Хранитель, который был назначен в Его воли и завещании, вызвал двух американских бахаи на конференцию в Хайфу — Роя Вильгельма и Маунтфорт Миллс.

Хорэс Холли

 

Сокращенный перевод из The Baha’i World, №12, стр. 662-664. Фотография © Bahá'í International Community

Рой Вильгельм скончался 20 декабря 1951 года. Шоги Эффенди посмертно возвел его в ранг Десницы Дела Божьего.

Коринн Найт Тру

1861-1961

Corinne True / Коринн Найт ТруКоринн Найт Тру родилась в округе Олдем, штат Кентукки, 1 ноября 1861 года и со своей семьей переехала в Чикаго, когда была маленькой девочкой. 22 июня 1882 года она вышла замуж за Мозеса Адамса Тру. Она перешла в Царство Абха 3 апреля 1961 года — трудившись для Царства Божьего на земле до достижения возраста в сто лет.

За свою жизнь она родила восемь детей — четыре мальчика и четыре девочки. Старшая дочь (Харриет Меррилл) умерла в 1892 году, когда ей было девять лет, в результате несчастного случая. В глубоком горе Коринн Тру начала поиски Истины и свои изучения «Единства», «Божественной науки» и «Христианской науки». В 1899 году она впервые услышала о Послании Бахауллы от группы персидских учителей в Чикаго. Она сразу заинтересовалась Учением Бахаи и начала его изучать.

Последовательная смерть четырех сыновей и ее мужа между 1899 и 1909 годами* заставляла ее все больше и больше обращаться к Вере и все глубже погружаться в нее. Среди ее более пятидесяти Скрижалей от Учителя одни из самых красивых и, безусловно, самых нежных — это те, которые Он послал во время этих непрекращающихся утрат.

Ее воспитание в детстве было строго традиционным, с отцом, который был пресвитерианским священником. Она со смехом объясняла, что ее необычное знание Библии объясняется тем, что ее заставляли читать эту книгу в качестве наказания — «должно быть, я была озорной маленькой девочкой». Она всегда отличалась своей независимостью мышления и часто как ребенок повторяла: «Как должно быть замечательно было жить в те дни, когда Христос был на земле».

В 1899 году Абдул-Баха отправил в Соединенные Штаты ряд учителей — Хаджи Абдул-Карима, Мирзу Асадуллу, Мирзу Абул-Фазла и других из-за отступничества доктора Хейралла. Тру рассказали об этих учителях, которые были тогда в Чикаго. Приняв Веру, она сразу же обратилась к Абдул-Баха, попросив у Него ряд руководящих принципов, по которым нужно жить. И получила от Него соответствующую Скрижаль.

Она сразу же отошла от традиций и ортодоксальных учений своей прежней жизни и с тех полностью посвятила свою жизнь служению Вере Бахаи, следуя до конца своих дней тем руководящим принципам, которые дал ей Учитель.

Последовательность Скрижалей показывает, что она обращалась к Абдул-Баха на каждом этапе своей жизни и безоговорочно следовала Его любящим увещеваниям и советам. Ее полное принятие и послушание руководству Учителя, а также ее стойкость в Завете, помогли ей в переходный период после неописуемой потери Учителя в 1921 году понять и полностью принять положение Хранителя. Потом она встретила непоправимую потерю Хранителя с той же силой, мужеством и верой. Когда ей сообщили о его кончине, он сказала: «Но мы должны знать, что это воля Божья».

Несмотря на выдающееся духовное величие, она обладала бесконечной любовью и нежностью ко всем, постоянно оказывая небольшие знаки внимания в соответствующий момент, после чего это действие навечно оставалось жить в сердце человека. Будучи финансовым секретарем Храмового союза бахаи, она в ответ на каждое пожертвование отправляла написанную с любовью записку, делясь с друзьями информацией о ходе Храмового проекта и новостями о об особенностях развития событий — письма, которые получатели хранили годами.

Друзья по всему миру относились к ней с такой любовью и привязанностью, что за ней совершенно спонтанно закрепился этот драгоценный и очаровательный титул «Мать Тру».

Ее дом в Уилметте стал «меккой» для ищущих душ, и все, кто туда приходил, возрождались, ободрялись и вдохновлялись любовью, добротой и мудростью, которые она дарила им.

В начале 1907 года (с 27 февраля по 24 марта) Мать Тру исполнила желание своего сердца и совершила первое паломничество к Абдул-Баха. Это было во время второй комиссии по расследованию учиненной турками, когда Абдул-Баха снова был заключен в тюрьму-Акку по приказу султана Турции. Во время этого визита Тру доставила к Учителю прошение от американских бахаи дать разрешение начать планировать возведение «Дома Поклонения». Эта петиция была в форме пергамента с подписями более тысячи американских верующих**. Она рассказывает историю о том, как положила пергамент позади себя на диван и сначала стала презентовать маленькие подарки, отправленные любящими друзьями. Но Учитель пересек комнату, дотянулся до пергамента, схватил его и, высоко держа его в воздухе, воскликнул, что вот это доставляет ему большую радость. Он отправил ее домой со словами о том, чтобы она занималась вопросами храма. Она хотела выполнять эту работу, но ей казалось это неподъемным. Абдул-Баха, пристально посмотрев ей в глаза, сказал, чтобы она посвятила себя этому проекту, начала действовать, и все получится. Затем он перечислил основные требования к проекту. У храма должно было быть девять сторон, девять садов, девять фонтанов, девять дверей, девять дорожек и т.д. Так зародилось представление о первом храме бахаи на Западном полушарии.

Всего Тру совершила девять паломничеств, из которых, по-видимому, особое значение имели следующие. Ее первое, в 1907 году, по причинам, уже перечисленным. Ее паломничество в 1919 году в конце Первой мировой войны — это было последний раз, когда она увидела своего возлюбленного Учителя. В начале 1922 года она снова совершила паломничество. Это произошло вскоре после того, как Шоги Эффенди стал Хранителем Дела Божьего, и тогда он поручил ей вместе с Роем Вильгельмом, Маунтфортом Миллсом и другими, находящимися тогда в Хайфе, вернувшись в Соединенные Штаты, созвать в Ризван первый съезд по выборам первого Американского Национального Духовного Собрания. Коринн Тру стала первой, кто был избран в этот орган.

29 февраля 1952 года Хранитель жаловал Коринн Тру высшей честью, возведя ее в ранг Десницы Дела Божьего, поэтому она в этом году совершила свое последнее паломничество, как приглашенный гость Хранителя и как Десница Дела Божьего. Возлюбленный Хранитель был особенно любезен с ней во время этого последнего визита, не упуская возможности выказать свою любовь и высокое уважение к ней, сделав ей драгоценный подарок — кошелек Учителя, который тот носил в Соединенных Штатах (1912 г.), и в котором содержалась золотая английская монета того же года (1907 г.), что и ее первый визит к Учителю. Именно в это время Хранитель высказал ей самую возвышенную похвалу, произнеся: «Госпожу Тру следует считать самой почтенной фигурой среди пионеров Веры Бахауллы на Западе».

Хотя Коринн Тру была, пожалуй, более всего известна во всем мире бахаи благодаря ее беспрецедентному служению по созданию первого Храма в Западном мире, ее достижения в области обучения столь же выдающиеся. В первые две трети своей жизни бахаи она, участвуя в Храмовом проекте, также уделяла время обучению Вере в Чикаго и в городах между Чикаго и Милуоки — Кеноша, Расин и Уокиган. Она была первой, кто рассказал о Вере в штате Мичиган. Кроме того, у нее было много публичных выступлений о Вере — трудная задача для нее. Когда Учитель попросил ее это сделать, она объяснила, что у нее нет специальной подготовки, и она стесняется перед аудиторией. Тогда Учитель велел ей говорить свободно, никогда не беспокоясь, а обратить свое сердце и разум к Нему, и Он никогда не подведет ее. Что она и сделала с полной уверенностью и верой и стала выдающимся и действенным оратором. Для тех, кто присутствовал на Европейской конференции по обучению в 1950 году в Копенгагене, было незабываемым услышать слова Матери Тру, когда она говорила на банкете единства в Хельсингёре, что недалеко от Копенгагена. Друзья слушали завороженные. Атмосфера была наполнена светом и духом. Мать Тру преобразилась, и слова слетали с ее губ, каждое как драгоценность. Когда ее спросили, где она почерпнула такую мудрость, она ответила: «Говорил Абдул-Баха, а не я. Когда я рассказала Ему, что я не могу говорить перед публикой, Он сказал мне, чтобы я устранила себя с пути, и тогда Он сможет пройти. Я только что так и сделала».

В последующие годы, поощряемая Хранителем, она сосредотачивала свои усилия больше на обучении потенциальных учителей и регулярно проводила встречи для друзей в формате изучения у себя дома, где основные и самые глубокие аспекты Учения изучались с энтузиазмом и тщательно.

Хранитель всегда просил ее по возвращении с паломничеств в Хайфу поговорить с друзьями о Завете. Что она добросовестно выполняла, и это стало предметом, который она передала другим с удивительной мудростью и ясностью.

В период 1948–1952 гг. Коринн Тру посетила много новых центров в Западной Европе. В апреле 1957 года, когда ей исполнилось девяносто пять лет, Хранитель попросил быть его представителем на историческом съезде Больших Антильских островов, который должен быть состояться в Порт-о-Пренсе, в Гаити. (По политическим причинам съезд фактически проводился в Кингстоне, Ямайка.)

Вся жизнь бахаи Матери Тру была тесно связана со строительством Машрикул-Азкара на Западе. Со времени ее первого паломничества, когда она представила Учителю прошение американских верующих начать это предприятие, до выбора и покупки участка и различных этапов строительства, и самого завершения постройки, она была пылким и стойким участником многих побед и возникающих трудностей. Определенные события, связанные с этим служением, оказались особенно важными.

С самого начала Коринн Тру чувствовала, что Храмовый проект не может быть полностью осуществлен местными верующими в Чикаго, поэтому она написала Учителю, предлагая разделить административную работу с верующими из других частей Соединенных Штатов. Абдул-Баха это одобрил.

В ноябре того же года представители из различных частей страны встретились в Чикаго и назначили «Земельный комитет Храма», чтобы найти подходящий участок земли для строительства Храма. Коринн Тру вместе с Сесилией Харрисон нашли участок (где теперь стоит Храм), представили его комитету, и он был принят единогласно. Бахаи Чикаго немедленно отреагировали и, по словам Хранителя, «несмотря на малочисленность общины и скудость ее средств, взялись за предприятие, которое должно рассматривать как величайший, уникальный вклад, который бахаи Америки и даже, пожалуй, всего Западного полушария, внесли в дело Бахауллы».

Делегаты первого съезда Храмового союза бахаи. Коринн Тру запечатлена в середине в последнем ряду.

В 1909 году представители всех центров Соединенных Штатов Америки, следуя указаниям Учителя (39 делегатов из 36 городов), собрались в Чикаго в тот самый день, когда останки Баба были помещены в гробницу на горе Кармель, и «учредили постоянную организацию, известную как “Храмовый союз бахаи”, функционирующую в соответствии с законами штата Иллинойс и обладающую полным правом на владение Храмом и на то, чтобы самостоятельно изыскивать средства и способы его возведения». Коринн Тру была избрана финансовым секретарем этого Храмового союза бахаи и служила таковым до избрания первого Национального Духовного Собрания в 1922 году.

В мае 1912 года выбранное место было благословлено посещением Абдул-Баха, который заложил первый камень Храма. Во время этого визита в Чикаго Коринн Тру испытала высшую радость — принять возлюбленного Учителя в качестве гостя в своем собственном доме на Кенмор-авеню, 5338.

Ее главная радость от достижений состояла в том, что этот Дом Поклонения, материнский Храм Запада, был завершен в 1953 году, и она присутствовала на его торжественном открытии 2 мая того же года.

Через несколько недель после ее кончины и по просьбе Десниц Дела в Хайфе была проведена панихида по этой уважаемой и почтенной служанке, Коринн Найт Тру, в Машрикул-Азкаре во время 53-го Национального Съезда бахаи Соединенных Штатов.

 

Сокращенный перевод из The Baha’i World, № 13, стр. 846-849

* По другим источникам четвертый сын умер в 1912 году. (прим. пер.)

** Практически весь состав общины бахаи. Интересно, что в книге «Бог проходит рядом» Шоги Эффенди датирует это событие 1903 годом. (прим. пер.)

Муса Банани

1886-1971

Musa Banani \ Муса Банани, Десница Дела Божьего. Муса Банани родился в еврейской семье в Багдаде в 1886 году. Ему было четыре года, когда умер его отец. Последовавшие за этим годы чрезвычайных трудностей и материальных и эмоциональных лишений были лишь частично облегчены заботой и состраданием старшего брата. Муса ушел из дома и перебрался в Персию, когда ему едва исполнилось двенадцать. Суровая борьба за существование не оставила ему возможности для учебы. До конца своих дней он мог читать и писать только на персидском и арабском языках используя написания букв на иврите, как его научили в детстве.

В Персии его старший брат познакомился с бахаи и принял Веру, но Муса Банани не интересовался духовными заботами своего брата. В 1911 году он, торговец, жил в персидском городе Керманшах, когда произошло событие, которое изменило его жизнь. Выдающийся учитель-бахаи Фадил Мазандарани в сопровождении Сейида Абдул-Хусейн Ардистани выполняли поручение Абдул-Баха, и их путь пролегал через этот город. На собрании бахаи их сфотографировали с членами общины Керманшах, среди которых был и старший брат Мусы Банани. Вскоре после этого двух учителей-бахаи арестовали и подвергли жестокому обращению. Фотография использовалась властями, чтобы устроить облаву на бахаи и заставить их отречься от своей веры. Муса Банани был ошибочно арестован вместо своего брата из-за их физического сходства. В тюрьме он стал свидетелем решительного и героического отказа его сокамерника, хрупкого старика Абрара, отречься от своей веры, несмотря на жестокие пытки. Но Муса Банани был рад освободиться, сказав властям, что он не является верующим, и осыпав ругательствами вероисповедание бахаи. С этого момента Муса Банани испытывал глубокое духовное потрясение и смятение души. Он горько упрекал себя за то, что поносил Веру, о которой так мало знал. Его попытки развеять свое невежество относительно Дела привели к тому, что он стал бахаи.

Преобразование его жизни и ценностей было настолько полным, что поразило многих его товарищей. Одним из его первых решений после принятия Веры было намерение вступить в брак только с девушкой-бахаи, чтобы его дети твердо воспитывались в Вере. По иронии судьбы, спустя несколько лет после того, как он женился, он узнал, что его тесть не кто иной, как Сейид Абдул-Хусейн Ардистани, тот самый учитель бахаи, чей визит в Керманшах в 1911 году вызвал цепь событий, которые привели к принятию им Учения Бахаи.

В 1934 году Муса Банани совершил свое первое паломничество на Святую землю. Двадцать шесть дней были проведены в присутствии возлюбленного Хранителя, опыт, который возжег интенсивное пламя любви и преданности, которое растопило и переплавило саму суть Мусы Банани. Его преданность Шоги Эффенди оставалась отличительной чертой его характера до конца его жизни. Хранитель, в свою очередь, видел простоту, прямоту, неограниченную энергию и духовный потенциал Мусы Банани и развивал эти качества, одаривая его своей любовью. Уже на том этапе Хранитель сказал группе паломников, что Муса Банани «один равен тысяче». Некоторые не могли понять, почему Хранитель так распрекрасно отзывался о неграмотном человеке.

В Персии Муса смог направить свой деятельный и решительный темперамент на службу Вере. Его работа в качестве члена национального комитета, на который была возложена ответственность за выявление и приобретение исторических мест, связанных с Делом, увенчалась приобретением и последующим восстановлением дома, где Бахаулла родился в Тегеране.

В 1950 году, вскоре после того, как Шоги Эффенди призвал открыть Африку для Веры, Муса Банани совершил самый решительный шаг в своей жизни. Хотя его предприятие и деятельность сделали его довольно состоятельным человеком, он внезапно прекратил все свои коммерческие дела и уехал из Персии. Вместе со своей женой Самиха, дочерью Виолеттой, своим зятем Али Нахджавани и своей внучкой Бахийи, он в 1951 году отправился в Африку пионером и поселился в Кампале, Уганда, стране, которая до тех пор не была открыта для Веры Бахаи.

Если бы можно было подытожить характер служения Мусы Банани в Африке, то это лучше всего выразить как «мгновенное, точное и полное послушание» желаниям Шоги Эффенди. Именно его уверенное, обильное, без колебаний и мгновенное выполнение инструкций Хранителя приносило огромную радость Шоги Эффенди и заставляло его с такой любовью рассказывать о Мусе Банани окружающим. В 1952 году, когда он совершил свое второе паломничество, усилия по обучению в Африке уже приносили свои плоды. Это был захватывающий период в развитии Дела, и состоялось радостное воссоединение. Ежедневно возлюбленный Хранитель давал ему конкретные и подробные инструкции для последовательных этапов расширения и консолидации Веры в Африке. Но только когда семья Банани приготовились к отъезду в последний день их паломничества, Хранитель известил их, что уже объявил миру бахаи о назначении Мусы Банани Десницей Дела Божьего. Верный своему скромному характеру и с отличительной прямотой, Муса Банани возразил: «Я не достоин, я не умею ни читать, ни писать. Я не обладаю красноречием. Передайте эту мантию Али Нахджавани, который выполняет львиную долю обучения в Африке». Но Хранитель ответил: «Это твое влияние покорило континент. Очередь Али придет позже».

Последовавшие за этим годы напряженной деятельности явили подлинное духовное завоевание Африки, строительство материнского Храма для этого континента и создание все большего числа Региональных и Национальных Духовных Собраний. Муса Банани всегда был способен передать другим свое чувство срочности и всеохватности усилий. Весной 1954 года Хранитель по телеграфу поручил ему купить участок для материнского Храма Африки. Хотя Муса Банани только что перенес серьезную операцию на глазах, требующую интенсивного послеоперационного ухода и покоя, он прервал свой период восстановления, инициировал поиск и лично руководил им, и в течение недели смог сообщить Шоги Эффенди, что участок выбран и приобретен, — новость, которой Хранитель смог поделиться с миром бахаи в своем послании от 4 мая 1954 года.

Континентальный храм бахаи в Африке (Кампала, Уганда)

Смерть Хранителя в 1957 году стала для него невосполнимой потерей, но это сделало его вдвойне решительным в выполнении планов Шоги Эффенди. Бахаи, которые общались с ним, были глубоко впечатлены его простой, природной духовной силой. В течение последних десяти лет своей жизни, когда он все больше становится ограниченным в своих физических возможностях — страдал от паралича одной стороны тела, ампутации ноги и потери зрения в одном глазу — блистательно качество его веры ошеломляло и покоряло всех. Когда он больше не мог передвигаться, его ежедневные молитвы были за те общины бахаи, которые испытывали бедствия.

В конце своей земной жизни он был по-настоящему вдохновляющим примером торжества духа над любым земным ограничением. Ранее он разбогател и воспитал семью бахаи; теперь он потратил бо́льшую часть своего материального состояния в последние девятнадцать лет своей жизни, открывая для Веры континент и добавляя тысячи людей к всемирной семье бахаи.

Он смотрел на свою прожитую жизнь с глубоким чувством смирения и благодарности. Он чувствовал, что Бог был чрезвычайно щедр к нему. Бахаулла дал ему всё в этой жизни, чего он когда-либо желал, и ему была предоставлена ​​возможность возвратить это Ему. Его смерть в Кампале 4 сентября 1971 года и его погребение в его любимом месте на земле Африки, в тени материнского храма на этом континенте, стало изобильным исполнением его последнего желания.

Амин Банани

The Baha’i World, XV, стр. 421 – 423. Фотографии © Bahá’í International Community

В Замбии существует школа, названная в честь Мусы Банани.

Учащиеся из школы имени Банани

На нашем сайте имеются статьи о родственниках Мусы Бабани — Али Нахджавани и Бахийи Нахджавани

Дороти Ферраби

1904-1994

Дороти Ферраби (урожденная Кэнсдейл) родилась в Лондоне в 1904 году. Она стала бахаи в апреле 1934 года и сразу же приняла активное участие в Лондонской молодежной группе. «С самого начала я приняла Веру почти инстинктивно, а потом прочитала столько книг, сколько смогла найти. Почему-то я чувствовала, что должна подтвердить свою бессознательную веру, поэтому постепенно приобретала больше знаний и информации». Профессионально она была деятельным секретарем в организации «Левер», и была эффективным, очень ответственным секретарем — координатором Собрания, комитета или совета, — как многие будут помнить ее. В 1937 году вместе с Хасаном Бальюзи она стала совместным секретарем Лондонского Духовного Собрания, и такая совместная работа продолжалась несколько лет.

В 1941 году она была избрана в Британское Национальное Духовное Собрание и стала его секретарем. Многие из друзей в Англии высоко отзывались о работе Дороти Ферраби в годы войны. Тем не менее, она сама преуменьшала свою роль:

Во время войны кое кто из нас всё еще был в Лондоне. Некоторые были эвакуированы с предприятиями или увозя свои семьи, но довольно многие из нас всё еще оставались там. И мы продолжали свою деятельность несмотря на войну. Самое важное в Вере во время войны было то, что администрация держалась, административные органы функционировали, несмотря на все трудности. Во время налетов Национальное Собрание продолжило довольно регулярно собираться за пределами Лондона. Как только стало ясно, что налеты продолжатся (после одного-двух ударов, а однажды ночью мы вообще не пошли домой, и нам пришлось остаться всем вместе на всю ночь в Лондоне), мы организовались. Мы проводили встречи Собрания по воскресеньям утром. Мы проводили Праздники Девятнадцатого Дня довольно регулярно в ближайшую от даты субботу, так как это были тихие времена. И мы продолжали в том же духе довольно гладко — мы даже время от времени проводили публичные встречи. По дороге домой с работы я каждый день заглядывала в центр бахаи, чтобы убедиться, что он всё еще на месте, и забрать почту и т. п. — но я не могла задержаться, потому что мне нужно было спешить домой, пока еще ходил какой-то транспорт. Но после того, как всё успокоилось в 1941 году, всё стало намного проще — налетов не было всю войну ... У нас даже несколько человек во время войны стали бахаи, в том числе мой муж Джон.

Дороти непрерывно служила секретарем, казначеем или секретарем-протоколистом Национального Собрания в течение следующих двадцати лет, выйдя в отставку только тогда, когда она сопровождала своего мужа, Десницу Дела, Джона Ферраби, когда он стал одним из попечителей, избранных из числа Десниц, служить во Всемирном Центре после кончины возлюбленного Хранителя.

По мере того, как шли годы, и административный порядок бахаи обретал форму под руководством Шоги Эффенди, расширялось и служение Дороти Вере, и рос ее опыт. Она была членом Национального Духовного Собрания в 1944 году, которое, несмотря на продолжение войны, послало Шоги Эффенди предложение от Съезда о том, чтобы община приступила к осуществлению шестилетнего плана (1944-50). Ответ Хранителя был такой: «ПРИВЕТСТВУЮ СПОНТАННОЕ РЕШЕНИЕ, РЕКОМЕНДУЮ ФОРМИРОВАНИЕ ДЕВЯТНАДЦАТИ ДУХОВНЫХ СОБРАНИЙ НА ТЕРРИТОРИИ АНГЛИИ, УЭЛЬСА, ШОТЛАНДИИ, СЕВЕРНОЙ ИРЛАНДИИ И ЭЙРЕ МОЛЮСЬ О ВЫДАЮЩЕЙСЯ ПОБЕДЕ. ШОГИ РАББАНИ».

Поскольку в то время на Британских островах было только пять Местных Духовных Собраний, и все они находились в Англии, это обещало стать колоссальным начинанием, но благодаря силе Бахауллы, энергии всей этой крошечной национальной общины бахаи и великолепной поддержке друзей из других стран, в Ризван в 1950 году все праздновали великую победу. Так была заложена основа британской общины бахаи и создан плацдарм для начала ее зарубежной деятельности.

В Ризван 1950 года Хранитель объявил Африканскую кампанию (1951-53). Сразу же Национальное Собрание сформировало «Африканский комитет», и Джон Ферраби стал его первым секретарем. Друзья не теряли времени, и в декабре 1950 года первый пионер уехал в Африку, за несколько месяцев до официального начала плана.

Пять национальных общин (США, Иран, Египет и Судан, Индия и Британские острова) приняли участие в Африканской кампании, которую англичане координировали под руководством возлюбленного Хранителя. В 1951 году Дэвид Хофман стал секретарем Африканского комитета, а в 1952 году Дороти была назначена на эту должность.

В феврале 1953 года в Кампале, Уганда, состоялась первая из четырех межконтинентальных конференций Святого года, посвященного заключению Бахауллы в Сийах-Чаль и рождению Откровения Бахаи. Там начался десятилетний всемирный крестовый поход, объявленный Хранителем. Созванной Национальным Собранием Великобритании, на этой особенной конференции присутствовали Хасан Бальюзи, председатель Собрания; Джон Ферраби, секретарь; и Дороти Ферраби, член Национального Собрания и секретарь Африканского комитета.

В Ризван 1953 г. Африканская кампания была триумфально завершена. В 1950 году за пределами Египта и Судана лишь несколько отдельных бахаи приходились на огромные расстояния этого континента, растянутые как драгоценная нить жемчуга. Теперь весь африканский континент был открыт для Веры Бахауллы за два с небольшим года. В 1953 году Дороти и Джон вызвались поехать пионерами за границу, но Шоги Эффенди написал, что, хотя он и ценит их желание стать пионерами, он чувствует, что «это слишком сильно ослабит работу Национального Духовного Собрания», и посоветовал им остаться в Англии. Это ясно показало, насколько Хранитель ценил их работу как администраторов Дела.

В 1950 году Джон стал первым оплачиваемым секретарем Национального Духовного Собрания, что было одобрено Хранителем. Однако нет никаких сомнений в том, что такой шаг для человека, а тем более для семьи, стал испытанием веры. В Вере Бахаи нет карьерной лестницы, и выборы Собраний и их должностных лиц проводятся ежегодно. (Никто не знает лучше, чем секретарь, что Национальному Собранию всегда не хватает денег на любые цели.) Ферраби первыми шли по пути сияющего принятия на ниве служения.

Одновременно с тем, как продвигалась вся эта деятельность, на Британских островах развивался еще один институт, который всегда будет связан с Дороти — летние школы. Она стала регистратором и казначеем летней школы 1939 года, и год за годом именно Дороти поощряла, а часто лично осуществляла, поиск по всей стране помещений, подходящих для летней школы бахаи. И из года в год, будучи секретарем летней школы и часто ее председателем, именно Дороти сглаживала конфликты и устраивала ремонт, если эти помещения были повреждены из-за непослушного поведения (такого как установка доски для метания дротиков на дорогих дубовых панелях!). Программы этих летних школ внесли как ничто другое вклад в углубление понимания у посещавших их бахаи, многие из которых только недавно стали верующими.

Зимой 1953 года сначала Джон, а затем Дороти отправились в паломничество, что в те дни было более редким событием, чем теперь. Каждый из них имел честь оказаться в присутствии Шоги Эффенди.

В декабре 1954 года семья Ферраби стала первыми жителями-бахаи в недавно приобретенном национальном Хазратуль-Кудс по адресу 27 Rutland Gate, London, SW7. Не следует упускать из виду, что Дороти была не только великолепным администратором бахаи, она также была женой и матерью, всячески заботившейся о своей семье; можно было увидеть, как во время обеденного перерыва на заседании Национального Собрания, которое проводилось в выходные дни, она быстро и умело гладила школьную блузку своей маленькой дочери, готовясь к утру понедельника.

В 1954 году Дороти была назначена Европейскими Десницами Дела одним из первых членов Вспомогательной Коллегии. Она продолжила служить в Национальном Духовном Собрании, что в то время допускалось. Дороти отправилась в Кампалу, Уганда, снова в январе 1958 года, представляя Британское Национальное Духовное Собрание на первой конференции во второй серии четырех Межконтинентальных конференций. «Первая Африканская конференция была уникальной», — пишет Дороти. «Она проводилась внутри тента!» Она продолжает:

Хранитель сказал, что ее нужно провести в Кампале, Уганда, которая, по его словам, является духовным сердцем Африки. За год до конференции там неожиданно случилось ужасно много деклараций — маленькое массовое вступление в деревнях — и там не было подходящих зданий, где можно было бы провести конференцию. Кто-то в Америке нашел нам огромный тент, который мы установили в саду Хазратуль, и это было очень хорошо, потому что внутри было прохладно и имелась крыша, и там были стены с откидными матерчатыми створками, которые открывались. Для африканцев это было очень замечательно, потому что, когда они уставали и начинали скучать и их внимание рассеивалось, они могли спокойно выскользнуть наружу, посидеть на травке и расслабиться, а затем, когда пожелают, снова вернуться обратно. Тент прекрасно подходил для этой конкретной конференции — это было чудесно. Это была первая Межконтинентальная конференция, и мы с нашими пионерами организовали ее, и это было очень захватывающе...

Когда я уехала жить на Святую землю, там были четыре Американские Десницы — Милли Коллинз, Лерой Айоас, Хорэс Холли, и Пол Хейни. Пол был опорой Десниц, так как он выполнял бо́льшую часть рутинной работы и занимался делопроизводством. Он был совершенно замечательным человеком. Хорэс Холли был веселым, и у него было прекрасное чувство юмора. Он мог часами развлекать вас, рассказывая смешные истории и заставляя вас смеяться. Когда посетителей не было, мы повадились спускаться на кухню около десяти вечера и делать себе по чашке кофе. Его жена, Дорис, приходила, и Джон приходил, и мы все сидели там за кухонным столом и пили кофе. Дошло до того, что примерно без четверти десять каждый вечер Хорэс заглядывал к нам и спрашивал: «Будете кофе?» И мы шли и пили кофе, а он рассказывал нам еще истории!

В июле 1960 года, после моего приезда, Хорэс сильно заболел. Ему вдруг стало хуже, и однажды вечером его жена заглянула к нам в гостиную и сказала: «Пойдёмте, поможете — Хорэс вышел в коридор и упал». Мы выскочили, а Дорис пошла к телефону, чтобы вызвать доктора. Я села на колени рядом с лежащим, и его голова была на моем колене. Джон и Пол достали матрас, на который они хотели его перевернуть и перетащить обратно в постель. Но вскоре после того, как его голова оказалась у меня на коленях, он тяжело вздохнул и просто умер там на полу. Он был похоронен на кладбище бахаи в Хайфе у подножия горы Кармель.

Проживающая в Хайфе в начале 1960-х годов, Дороти была назначена в качестве посредника между Святой землей и британским комитетом Всемирного конгресса, и поэтому она стала чаще приезжать в Лондон. Этот комитет отвечал за организацию празднования Величайшего юбилея в Королевском Альберт-холле в Лондоне сразу после выборов Всемирного Дома Справедливости в Ризван в 1963 году.

На самом деле я нигде не присутствовала на Всемирном конгрессе — я была слишком занята организацией — но я присутствовала на последней сессии. Там с одной стороны был ящик (закрепленный), к которому была подключена система громкоговорителей, а у меня обычно имелось несколько объявлений, и я как правило подходила к этому месту примерно за десять минут до конца сессии, но люди уже пытались выйти. Основное, что мне запомнилось об этом конгрессе — это то, что я проталкиваюсь через полчища людей, идущих в одну сторону, и только я одна пытаюсь двигаться в противоположную, стараясь добраться до моей маленькой коробочки и, наконец, оказываясь там! Когда сессия закончилась, все стали говорить, а я визжала на них: «Пожалуйста, сохраняйте тишину и послушайте!» Я никогда до тех пор не знала, что могу кричать, пока не заорала на них на весь Альберт-холл. Но в целом все прошло очень хорошо, несмотря на некоторые загвоздки по пути!

Первый Всемирный конгресс бахаи, Лондон, 28 апреля – 2 мая 1963 г.

Вернувшись с мужем на Британские острова после избрания Всемирного Дома Справедливости, Дороти стала членом Исполнительной коллеги. Это было образование внутри института Вспомогательных Коллегий, которое привело к назначению Континентальных Коллегий Советников Всемирным Домом Справедливости в 1968 году. Исполнительные коллегии не существуют в наше время. Дороти была назначена Домом Справедливости в число первых трех членов Континентальной Коллегии Советников по Европе. Она передвигалась по всей Западной Европе и в течение многих лет была секретарем Коллегии, служа в ней до 1985 года.

Вспоминать основные моменты жизни Дороти, это означает проследить развитие Веры Бахаи в течение большей части насыщенных событиями лет этой первой части Века Становления. Сама история Дела вплетена в жизнь этого выдающегося и преданного слуги Бахауллы.

При всем при этом, ее здоровье, особенно в последние годы ее служения в качестве Советника, было плохим. Во время поездки в Голландию Дороти сломала бедро, и потребовалась тяжелая операция. Шли годы, это начало ее беспокоить, и еще одна операция стала необходимой. Кроме того, она перенесла еще одну серьезную операцию, но уже на глазах. Не останавливаясь, она долгое время продолжала совершать поездки в Голландию и Данию выбирая самый экономный маршрут, как всегда она делала — на ночном пароме; в конце концов ее убедили начинать поездки по Европе, вылетая из аэропорта в Ист-Мидлендс, который был самым близким к тому месту, где она жила.

Когда Джон умер в 1973 году, Дороти переехала из Кембриджа в Ноттингем, а затем в сентябре она переехала жить в квартиру, примыкающую к дому ее дочери Бриджит Билс, и провела последние годы своей жизни в заботливом окружении Бриджит, ее мужа и троих внуков в деревне в Ноттингемшире. Она там и умерла 22 марта 1994 года и была похоронена на деревенском кладбище. Благословенные слова Абдул-Баха, кажется, особенно подходят к Дороти Ферраби: «И тогда, с развернутыми знаменами и под барабанный бой, войдем мы в пределы Всеславного и воссоединимся с Небесными Сонмами. Благо тем, кто творит великие дела». (Избранное из Писаний Абдул-Баха, п.210.4).

Бетти Рид и Филип Хейнсворт

Сокращенный перевод из IN MEMORIAM 1992-1997, Baha'i World Centre, 2010, стр. 136-141. Фотография © Bahá'í International Community

Также смотрите страницу о Деснице Дела Божьего Джоне Ферраби

Рекомендуем о Вере Бахаи

Всеобъемлюще:

 

Если вы мистик:

 

Если вы теолог:

 

Если вы практик: