Home

Коллекции

База знаний

МСБ

СНМБ

BahaiArc

Вера Бахаи

Блог

Home

Вознесение Абдул-Баха

27 ноября 2021

100 лет со дня смерти Абдул-Баха

Подготовка к дате...

Приглашаем волонтеров!

Нужна помощь по улучшению сайта BahaiArc: написание и редактирование текстов, перевод, веб-разработка и настройка. Желающие помочь, напишите нам по эл. почте: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

Пезешкиан Н. 33 - и одна форма партнерства.  
Пезешкиан Н. 33 - и одна форма партнерства: Пер. с нем. – М.: Медицина, 1998. – 288 с.: ил.

Тираж: 7000 экз.

ISBN 5-225-00497-0
ISBN 3-596-26792-7

 
Издание предназначено практическим психологам, психотерапевтам и широкому кругу читателей.  

Носсрат Пезешкиан

 

Известный немецкий психотерапевт Носсрат Пезешкиан в данной книге рассматривает основные формы партнерских отношений, которые можно использовать как зеркало, чтобы яснее увидеть собственное поведение. Если 33 формы партнерских отношений представляют собой фотоснимок того, что есть в реальности, то одна форма дает простор для достижения желаемого, для того индивидуального, что должно получиться.

Каждая из 33 форм партнерства иллюстрируется яркими историями и примерами из собственной практики автора, анализируются различные факторы, оказывающие воздействие на данную форму партнерства. В заключение автор предлагает эскиз своей модели партнерства.

Издание рекомендовано к переводу главной редакцией книжной литературы издательства "Медицина"

 

Какова цель этой книги?

Быть понятной не только специалистам-психотера­певтам. Книга написана для широкого круга читателей. Предложить альтернативные модели мышления практикующим врачам, психологам, психиатрам, психотерапевтам, работникам социальной сферы, педагогам и всем тем, кто трудится в сфере здравоохранения и консультирования, кто ежедневно сталкивается с проблемами партнерства и их последствиями. Преодолеть взаимное непонимание, «языковые барьеры», способствовать выравниванию шансов, под­держивать сотрудничество между различными теоретическими направлениями, используя позитивный аспект, содержательный подход и стратегию пятиступенчатого лечения.

 

Об этой книге

В западной Германии ежедневно происходит около четырехсот разводов. О количестве ежедневно происходящих разрывов «свободных» связей нет статистических данных. Можно предположить, что и они исчисляются сотнями. Партнерство, будь то брак или внебрачная связь, давно находится в состоянии кризиса. Наряду со многими внешними факторами существуют, без сомнения, и внутренние причины, обусловливающие такое неблагополучное состояние партнерства. К этим внутренним причинам следует отнести преувеличенные нереальные ожидания и ошибочно направленные притязания партнеров. Очень часто отношения складываются под влиянием какой-либо концепции или девиза, в которых в концентрированной форме заключены определенное желание или скрытая потребность. Так, партнерство нередко превращается в противоборство, в самоутверждение, в «вынужденное решение» или в «игру» и вследствие такой односторонней ориентации либо терпит крушение, либо, как часто бывает, приносит вред обеим сторонам. Автор систематизировал в этой книге наиболее типичные формы партнерства и их влияние на совместную жизнь. Каждая из 33 форм партнерства иллюстрируется историями и примерами из врачебной практики автора, анализируются различные факторы, оказывающие воздействие на данную форму партнерства, которая рассматривается затем в транскультурном контексте. В заключение автор предлагает эскиз своей модели жизнеспособного партнерства.

 

Об авторе

Носсрат Пезешкиан, доктор медицины, специалист в области психиатрии, неврологии и психотерапии, получил среднее образование в Тегеране, а медицинское во Фрейбурге, Майнце и Франкфурте-на-Майне. Он родился в 1933 г. в Иране. Психотерапевтическое образование получил в Германии, Швейцарии и Соединенных Штатах. С 1969 г. работал в Висбадене и руководил там дневным стационаром. Н. Пезешкиан основатель позитивной психотерапии. Он являлся доцентом Академии усовершенствования врачей. Им написаны следующие книги, опубликованные издательством Фишер Ташенбух Ферлаг: «Auf der Suche nach Sinn» (6770); «Der Kaufmann und der Papagai» (3300); «Positive Familientherapie» (6761); «Positive Psychotherapie» (6783); «Psychotherapie des Alltagslebens» (1855)

 

Содержание

Предисловие
Руководство для читателя
Введение
«Путник» — Каждый может научиться «летать» — Партнерство сегодня — В чем причина? — Что же делать? — Развод — «Мой путь к одной-единственной форме партнерства» — Очерк позитивной психотерапии в партнерстве

Формы партнерства
Партнерство как альянс
Партнерство как религиозный долг
Партнерство как учебное заведение
Партнерство как компенсация
Партнерство как балансирование
Партнерство как освобождение
Партнерство как встреча разных культур
Партнерство как возможность исповеди
Партнерство как призвание
Партнерство как собственность
Партнерство как наказание
Партнерство как «игра в доктора»
Партнерство как попытка одного слепого вести другого слепого
Партнерство как отдых
Партнерство как оковы
Партнерство как долг продолжения рода
Партнерство из делового интереса
Партнерство из вежливости и благодарности
Партнерство как благотворительность
Партнерство как последствие
Партнерство как достижение
Партнерство как менторская помощь.
Партнерство как проявление любопытства
Партнерство как вынужденное решение
Партнерство любой ценой
Партнерство как тихая пристань
Партнерство как самоутверждение
Партнерство как притворство
Партнерство как пакт о верности
Партнерство как удовлетворение влечения
Партнерство как наука
Партнерство как заветное желание
Партнерство как желание ласк

Одна-единственная форма партнерства
Статистические данные
Список литературы

 

Предисловие

До брака держи свои глаза открытыми, в браке — полузакрытыми.

Восточная мудрость

Английская королева Виктория в одном из своих писем жаловалась на то, что ее воспитатели постоянно напоминали ей, что она должна делать, но: «что я должна делать как будущая королева, об этом мне никто не говорил».

Эта история наводит нас на мысль о том, как мы относимся к партнерству и браку в нашем обществе: неужели для того, чтобы понять, в чем преимущества брака, нужно сначала развестись?

Для того, чтобы иметь право водить машину, нужно достигнуть 18-летнего возраста, закончить соответствующие курсы, заплатить деньга за обучение и показать необходимые для этого дела знания в теории и практике. Чтобы стать специалистом в любой области, работать самостоятельно и с полной ответственностью, мы должны течение нескольких лет посещать школу, затем специальное учебное заведение и, сдав экзамены, получить документ об образовании.

Для вступления в партнерские отношения нам ничего этого не нужно, поэтому мне иной раз кажется, что некоторые люди ведут себя в партнерстве подобно шоферу без водительских прав, который пытается с завязанными глазами целым и невредимым проскочить в потоке машин, которыми управляют профессионалы шоферы. Я ни в коем случае не хочу защищать какое-либо регламентирование самой интимной сферы человеческих отношений, но мне представляется важным не упускать из виду, что трудности и проблемы в партнерстве или в браке возникают не вследствие неспособности человека к совместной жизни, что иной раз и имеет свои причины, а потому, что ему не передали необходимых знаний в этой области.

Мне кажется удивительным по своей простоте и убедительности афоризм, выражающий представление о счастливых взаимоотношениях: «Найди для себя партнера по душе, обдумай хорошо этот шаг и не упусти времени».

Такой взгляд на взаимоотношения подобен ключу к замку, открывающему врата земного рая. И как же мы оказываемся застигнутыми врасплох, когда вдруг начинаем чувствовать, что партнерство рушится, что мы не можем удержать любимого человека, а то и вовсе не переносим партнера, которому клялись в верности. В полном смятении мы стоим перед обломками наших отношений и спрашиваем себя: «Как могло это случится?» Вопросы и вопросы... Вот наиболее важные из них:

Почему, если возникает какое-либо несогласие или конфликт, то это на тысячи ладов обсуждается с друзьями, знакомыми, но только не с партнером, которого это непосредственно касается?

Почему жена уходит от мужа, за которым она много лет подряд самоотверженно ухаживала, после того как здоровье его стало лучше?

Почему мы в каком-то отношении изображаем из себя то, чем мы на самом деле не являемся: к чему это притворство, зачем мы разыгрываем какую-то роль?

Неужели мне нужен мой партнер только для самоутверждения, и я даже злоупотребляю этим?

Ищу ли я партнера только на ближайшее время или на будущее тоже?

Действительно ли я помогаю своему партнеру, когда я ему «помогаю»?

В какой мере я придерживаюсь в своем партнерстве традиций своего воспитания?

Люблю ли я только идеал, созданный в моем воображении о партнере, или его самого, таким, каков он есть? Каким я представляю себе своего партнера в мечтах?

Готов(а) ли я взять на себя все обязанности и всю ответственность, связанные с партнерством?

Как я смогу один / одна решать все проблемы партнерства, если мой партнер предоставляет мне их решение? Почему я все терплю?

Почему я не могу даже подумать о том, что нужно расстаться с партнером?

Почему я боюсь каких-либо обязательств и привязанности?

 

Как возникла идея позитивной психотерапии

Основная мотивация моего подхода в «позитивной психотерапии» обусловлена тем, что я сам нахожусь в транскультурной ситуации. По национальности я перс (иранец), с 1954 года живу в Европе. Именно благодаря этому я обратил внимание на то, что многие формы поведения, привычки, точки зрения и установки по-разному оцениваются в обеих культурах. Однажды, когда я ехал на машине, водитель из встречного потока машин показал мне жестом «птичку». Я не понял этого жеста, так как подобное движение рукой у нас на родине означает приветствие, а здесь — совсем другое. И тогда я впервые задумался над тем, сколь велики различия между разными культурами в мире.

Изумление, которое я испытывал вследствие своего транскультурного положения между Востоком и Западом, особенно усиливалось тогда, когда я помогал родным и друзьям, которые искали в Европе медицинской помощи. Тогда меня как «переводчика между двумя мирами» особенно поразило, как мало совпадает то, что говорит больной о своей болезни, с диагнозом и лечением врачей-специалистов. Я постоянно спрашивал себя, почему врачи лечат только тело, тогда как, очевидно, что причина болезни в душе, в психике. Подобные мысли приходили мне в голову, когда я замечал это несоответствие, это отклонение от поисков главной причины в суждениях моих коллег при лечении сердечно-сосудистых заболеваний. Становилось очевидным, что для лечения пациента самым главным, определяющим является специальность врача, но отнюдь не физическое и психическое самочувствие больного.

В третий раз мне пришлось столкнуться со своеобразием мышления на Востоке и Западе при следующих обстоятельствах. Родители воспитывали меня в духе религии Бахаи (бахаизм). Но в Тегеране я ходил в католическую школу. Уже там я испытывал на себе влияние различных культур. Глубоко восприняв идею терпимости бахаизма, я спрашивал себя, почему существует так много предрассудков и предубеждений между людьми в современном обществе?

Благодаря этим наблюдениям и размышлениям я стал обращать внимание на значение и роль психосоциальных норм в процессе социализации и в возникновении межличностных и внутриличностных конфликтов. При этом я обнаружил, что как у европейских, так и у восточных пациентов за симптомами, как правило, скрываются конфликты, причины которых коренятся в целом ряде постоянно повторяющихся форм поведения. Поэтому я попытался эти формы поведения свести в определенную систему, объединив в ней близкие понятия, и составил так называемый инвентаризационный список, при помощи которого можно описать центральные сферы конфликта. В связи с психосоциальными нормами я задал себе следующие вопросы: Почему возникают конфликты? Каким способом можно объективно описать и охарактеризовать эти конфликты? Что скрывается за симптомами психических и психосоматических нарушений и ограничений в межличностных отношениях? Есть ли возможность соответствующим образом лечить эти нарушения?

В книге «Психотерапия повседневной жизни» 18 лет назад я писал о некоторых формах партнерства. Эти модели, изображенные первоначально как карикатуры, как различные нарушения во взаимоотношениях и как недоразумения, оказались очень полезными в психотерапевтической практике. Они дали возможность пациенту и врачу дифференцированно рассматривать проблемы партнерских отношений и после преодоления невротической навязчивой склонности к повторению привычного, стремиться к обретению новых возможностей решения проблемы.

Предлагаемые в книге «33 — и одна форма партнерства» модели задуманы для того, чтобы облегчить «доступ» к собственным конфликтам, помочь понять их во всей своей неповторимости. Я надеюсь, что эта книга, может быть, наведет читателя на размышления о том, как человек должен поступать по отношению к самому себе, к своим близким и другим людям в духе «позитивного устройства семейной жизни».

 

Благодарность

Пользуюсь случаем выразить свою благодарность всем, кто помогал мне в работе над этой книгой.

Без сотрудничества с пациентами, их искренности и согласия на опубликование случаев из практики, эта книга не приобрела бы того вида, какой я хотел ей придать. Рассматриваемые случаи взяты из моей психотерапевтической работы с отдельными пациентами и с группами. Разумеется, имена и даты изменены, чтобы сохранить анонимность. Устные и письменные рассказы переданы почти дословно, чтобы сохранить их индивидуальный характер. Приведение случаев из практики не являлись самоцелью: они должны способствовать лучшему пониманию теории и практики позитивной психотерапии. Читателям, которые заинтересуются систематическим изложением позитивной психотерапии, я хотел бы порекомендовать познакомиться с моими книгами: «Auf der Suche nach Sinn»; «Der Kaufmann und der Papagai»; «Positive Familientherapie»; «Positive Psychotherapie»; «Psychotherapie des Alltagslebens» (все эти книги опубликованы издательством «Фишер Ташенбух Ферлаг»).

Моему многолетнему сотруднику психологу г-ну Х. Дайденбаху я благодарен за плодотворную совместную работу. Моей сотруднице г-же Ингрид Гофман выражаю свою признательность за всестороннюю помощь в подготовке к изданию этой книги, за ее добросовестность и терпение. Д-ру медицины и психологу г-ну Д. Шену и социальному педагогу г-ну Хюберну я благодарен за их творческие рекомендации и советы. Мой секретарь г-жа Кригер поддерживала меня своей искренностью, добросовестностью и надежностью. Особую благодарность я выражаю издательству «Фишер», прежде всего редакторам моих книг г-ну В. Келеру и г-ну Г. Мессеру. Я также хотел бы поблагодарить всех тех, кто, участвуя в дискуссиях и обращаясь ко мне с вопросами, помог мне в дальнейшей разработке теории позитивной психотерапии. Эта книга не состоялась бы без моей семьи, в которой я вырос, и без семьи, которую я называю «моей» семьей. Моя жена г-жа Маниже и мои сыновья Хамид и Навид также оказали мне большую помощь в работе.

Висбаден, лето 1993 г.

Носсрат Пезешкиан

 

Биография Н.Пезешкиана на отдельной странице сайта >>

Nossrat Peseschkian

Также смотрите книги:

Advancement of Women  

"Повышение статуса женщин: точка зрения бахаи"

Джанет и Питер Хан 

 
Преобразование ролей женщин и мужчин Вероника Шоффстолл  
One Country – бюллетень Международного Сообщества Бахаи.

Volume 10, Issue 3 / October-December 1999

Рубрика: «КНИЖНОЕ ОБОЗРЕНИЕ»

 

В последние годы роль религии в содействии (или противодействии) процессам повышения статуса женщин стала темой все более широкого обсуждения.Противоречие между религиозными традициями и феминизмом всегда вызывало жаркие дебаты — неважно, идет ли речь о консервативных взглядах исламских фундаменталистов или сомнениях Римской Католической Церкви относительно возможности для представительниц женского пола быть священниками, или же ведутся рассуждения о домашнем хозяйстве, почти всегда сводящиеся к вопросу о том, должна ли жена делать карьеру или оставаться дома с детьми.

В связи с чрезвычайной важностью этого вопроса (более половины населения планеты составляют женщины и четыре пятых жителей Земли считают себя верующими) выход в свет новой книги Джанет и Питера Хан о представлениях бахаи относительно равенства женщин и мужчин вызывает особый интерес.

Вера Бахаи является первой самостоятельной мировой религией, которая однозначно определяет равенство женщин и мужчин в качестве социального принципа и большое значение ему придавалось на протяжении всей ее истории.

"Повышение статуса женщин: точка зрения бахаи" не только полностью и авторитетно рассматривает позицию бахаи по этому вопросу, но также исследует, как могут быть интерпретированы первоисточники и вероучения других религий для обоснования реализации прав и привилегий женщин.

Такое же значение имеет главная тема книги, выражающаяся в том, что единственное адекватное решение этого вопроса заключается в концепции партнерства. Партнерству, естественно, придавалось особое значение на Четвертой Всемирной конференции по правам женщин в 1995 году и на встречах Комиссии Организации Объединенных Наций по положению женщин как со стороны представителей правительств, так и представителей организаций гражданского общества.

Супруги Хан, два очень известных последователя Веры Бахаи, как нельзя лучше подходят для написания такой книги. Джанет Хан имеет степень доктора философии в области консультирования по проблемам образования и занималась научной работой в Университете Мичигана и Квинсленда. Бывшая ранее председателем руководящего совета Общины Бахаи Австралии, она с 1983 года служит в исследовательском отделе Всемирного Центра Бахаи. Питер Хан, доктор философии в электротехнической промышленности, также занимал академические должности в Мичигане и Квинсленде. Он также являлся членом руководящего совета Общины Бахаи Австралии. Начиная с 1987 года он является членом Всемирного Дома Справедливости, выборного верховного органа всемирной Общины Бахаи.

Книга супругов Хан начинается с рассмотрения того, как определяется статус женщин в первоисточниках и учениях других мировых религий, главным образом, в христианстве и исламе. Авторы приходят к выводу, что и в той, и в другой религии их основатели учили, что "нет никакого духовного различия между мужчинами и женщинами".

Коран, пишут они, фактически сделал очень многое для повышения статуса женщин, в том числе: "ввел запрещение убийства новорожденных девочек, ограничения на многоженство и распространил на женщин право инициировать процесс расторжения брака". Подлинной проблемой, полагают они, являлось то, что "церковные иерархи обеих религий последовательно ставили женщин в подчиненное положение, что не соответствует авторитетным высказываниям Основателей и временами доходило до последней черты, за которой начинается отрицание духовного равенства мужчин и женщин".

В противоположность этому, равенство женщин и мужчин неуклонно отстаивается в Вере Бахаи, начиная с ее возникновения приблизительно 150 лет назад в Иране. Супруги Хан предлагают Общину Бахаи в качестве модели, полагая также, что Писания Бахаи могут служить руководством для изменяющихся отношений и обычаев, продолжающих препятствовать и женщинам, и мужчинам полностью реализовать свой потенциал.

В ходе такого рассмотрения читатель многое узнает о Вере Бахаи и ее отличительных подходах к социальным проблемам. Например, авторы ясно дают понять, что бахаи рассматривают достижение прогресса в решении этой и других проблем эволюционным путем, посредством социального и духовного преобразования индивидов и их отношений.

Супруги Хан полагают, например, что ключом к реальному сдвигу в создании отношений, необходимых для подлинного повышения статуса женщин на глобальном уровне, являются изменения в семье. Они утверждают, что преобразования на этом уровне оказывают влияние на процессы более высокого уровня и даже определяют прочность мира во всем мире.

На первый взгляд, этот акцент на семье не кажется чем-то новым. И действительно, учение Бахаи также утверждает, что главная роль мужчины — быть кормильцем в семье, а женщины — быть матерью. Однако, добавляют супруги Хан, точка зрения бахаи на семью является более прогрессивной, чем патриархальные представления прошлого, согласно которым женщины относились к категории подчиненных мужчинам и воспроизводились отношения, ограничивающие оба пола.

"Учение Бахаи призывает к новой форме семейных отношений, основанных на равенстве, которое обеспечивает соответствующую современной эпохе структуру семьи, по сути своей более устойчивую, чем в прошлом", — пишут супруги Хан, — "структуру семьи, которая предлагает всем ее членам — мужу, жене и детям — такой уровень самореализации и удовлетворения, который недостижим иным образом".

Супруги Хан пишут, что в Писаниях Бахаи указывается, что равенство не означает тождество функций. Материнство очень высоко оценивается в Вере Бахаи, потому что мать является первым педагогом ребенка, а образование является ключом к развитию цивилизации. Писания Бахаи ясно указывают, что "обучение и культура для дочерей являются более необходимыми, чем для сыновей".

Роль отца заключается в обеспечении семьи и, хотя, кажется, здесь тоже нет ничего нового, она налагает на мужчину духовные обязательства, которыми пренебрегают во многих обществах. "Обязанность мужа оказывать поддержку жене имеет революционное значение в тех культурах, где в настоящее время женщины выполняют непропорционально большую долю работы, включая выращивание продуктов питания, сбор воды и топлива, и вообще заботу об удовлетворении жизненных потребностей семьи".

Роль женщины не ограничивается выполнением только функции материнства, данной им природой. Соответственно, учение Бахаи выступает за принятие идентичной программы образования для обоих полов. Это, объясняют авторы, могло бы предотвратить односторонне заданную направленность мужчин и женщин в разных сферах деятельности без учета их истинных способностей.

В некоторых случаях отец может оказаться более способным для решения домашних вопросов, в то время как мать может лучше подходить для карьеры вне дома. Использование принципов сотрудничества и консультации в рамках равного партнерства при принятии решения по семейным вопросам обеспечивает гибкость, которая невозможна в рамках патриархальной структуры.

Вера Бахаи также рассматривает равное участие женщин во всех сферах деятельности как предпосылку к миру, пишут супруги Хан. Абдул-Баха, являющийся одной из центральных фигур Веры Бахаи, писал, что "когда женщины участвуют полностью и одинаково в делах мира ... война прекратится".

Супруги Хан доказывают, что такие преобразования могут быть реально достигнуты "эволюционным способом", если они будут "поддержаны обязательствами по фундаментальному изменению и обеспечены образовательными программами, предназначенными для того, чтобы помочь индивидам и обществу постепенно привести отношения и поведение в соответствие с духовными принципами".

Книга охватывает и многие другие аспекты этой темы и содержит обширные ссылки на учение Бахаи о равенстве женщин и мужчин, которое последователи этой Веры рассматривают как необходимый элемент развитой цивилизации. Книга также вносит значительный вклад в библиографию по данной теме, предлагая уникальную точку зрения непатриархального религиозного сообщества, стремящегося к установлению истинного равенства таким способом, который повышал бы не только роль женщин, но и мужчин, и, следовательно, способствовал развитию всей цивилизации.

 

Вероника Шоффстолл

 

О Питере Хане в разделе жизнеописаний на нашем сайте имеется статья.

 Обложка книги When You Cry  
Внемлют ли они плачу твоему?  

Фаузия Кассинджи, Лейла Миллер Башир

Делакорт пресс, Нью-Йорк

 
Do They Hear You When You Cry By Fauziya Kassindja and Layli Miller Bashir
Delacorte Press
New York
 
One Country – бюллетень Международного Сообщества Бахаи.

Зима 1999

Том 8, выпуск 1

Рубрика: «Книжная полка»

 

— У меня нет мужа, — удивилась она.

— У тебя он скоро будет, Фаузия. Настал этот день, — сказала тетя, и добавила. — Не переживай по поводу обрезания. Мы не будем делать этого сегодня. Подождем с этим до среды.


 

 

Отменив решение суда нижестоящей инстанции, вышестоящий суд создал юридический прецедент для других женщин, пытающихся избежать обрезания гениталий, позволяющий им находить убежище в Соединенных Штатах, и поставил США в авангарде стран, признающих УЖГ нарушением прав человека.

 

Фаузия Кассинджи

Лейла Миллер Башир

 

Делакорт пресс

Нью-Йорк

 

Презревшие различия, объединенные любовью и верой женщины борются с жестокой традицией.

 

На первый взгляд книга «Внемлют ли они плачу твоему?» представляется обычным романом ужаса об африканской женщине, спасающейся бегством в Америку в надежде избежать операции увечья гениталий от рук ее закосневшей в традициях семьи в Того и проведшей более года в заключении в Соединенных Штатах за нелегальную иммиграцию.

Но лейтмотивом повествования Фаузии Кассинджи является нечто большее: это рассказ об истинных отношениях женской солидарности, сложившихся у нее с молодой студенткой юридического факультета, Лейлой Миллер Башир, которая стала одной из самых решительных защитниц Фаузии и сыграла ключевую роль в том, что ее в конце концов освободили и полностью оправдали.

Кроме того, как говорит Фаузия, ее повесть является также историей о великой вере. Истовая мусульманка, решившаяся в семнадцатилетнем возрасте на смелый шаг и в одиночку покинувшая свою родную страну, Фаузия повторяет вновь и вновь, что в этом ее все время поддерживала только твердая вера в Бога, давшая ей силы пережить культурный шок и унизительные условия, в которых она оказалась по прибытии в Соединенные Штаты.

Кроме того, она твердо верит, что именно Бог привел госпожу Башир, бахаи, заняться ее делом. В этом отношении ее рассказ рисует удивительную картину того, как две женщины, принадлежащие к совершенно различным культурам и религиям могут породниться в едином порыве любви и веры.

По своей сути эта книга, читаемая как захватывающий роман и содержащая воспоминания г-жи Кассинджи о родине, семье и других женщинах-беженках, встретившихся на ее пути, вдохновляет читателя каждым своим словом. Она рассказывает о том, как женщины относятся друг к другу, часто отбрасывая различия, которые для многих мужчин, вероятно, явились бы источником конфликта.

Повесть начинается с того момента, когда Фаузия, будучи почти 16 месяцев в тюрьме, чувствует, что больше не в силах выносить унизительные условия совместного содержания с уголовниками. Она принимает решение подчиниться требованию Службы иммиграции и натурализации Соединенных Штатов и возвратиться в Того, что означало бы для нее подвергнуться жестокому национальному обряду обрезания женских гениталий, — операции, известной в мире как «увечье женских гениталий» (УЖГ).

Обозначив этот рубеж своей жизни, Фаузия затем обращается в прошлое, к своему идиллическому детству. Родившаяся в сравнительно состоятельной семье в Kпалиме, Фаузия, младшая из четырех дочерей, была любимицей заботливого отца, который поддерживал ее на каждом шагу, и, когда она вошла в подростковый возраст, отправил ее на учебу в частную английскую школу в соседнюю Гану.

Хотя УЖГ перед замужеством являлось обязательной традицией для всех молодых женщин ее племени, коуссоунту, отец Фаузии ненавидел этот обычай и уберег от него своих старших дочерей — как до, так и после замужества. Но в январе 1993 года, во время учебы Фаузии в школе в Гане, ее отец скоропостижно умер.

Ее вызвали домой, и, в соответствии с обычаями племени, над ней взял опекунство старший брат ее отца, который был строгим приверженцем традиций. Ее дядя и тетя вскоре договорились о ее бракосочетании с человеком старше ее (который, к ужасу Фаузии, уже имел трех жен). Однажды (это было в октябре) тетя неожиданно принесла ей нарядную одежду, драгоценности и другие подарки. "Это все твое, — заявила тетя. — Это от твоего мужа".

— У меня нет мужа, — удивилась она.

— У тебя он скоро будет, Фаузия. Настал этот день, — сказала тетя, и добавила. — Не переживай по поводу обрезания. Мы не будем делать этого сегодня. Подождем с этим до среды.

В соответствии с обычаем в тот же день Фаузию одели в свадебный наряд и сфотографировали в нем, а также оформили документы о ее бракосочетании и о том, что она стала собственностью ее мужа.

Фаузия была в шоке. Сестра ее матери, как и многие другие знакомые ей молодые женщины, умерли от осложнений, последовавших после УЖГ. Как было принято в Того, УЖГ проводила нашане — женщина племени, исполняющая этот жестокий ритуал, во время которого, как правило, тупым и нестерилизованным ножом или лезвием удаляются практически все внешние части гениталий. Затем женщину для заживления полученных ран на 40 дней забинтовывают от бедер до колен. Риск получить инфекцию очень высок. Но если женщина останется в живых, она объявляется подходящей для ее мужа.

С помощью своей старшей сестры Фаузия бежала из дома тети, пересекла границу Ганы и самолетом улетела в Германию. Пробыв там около двух месяцев и чувствуя свою изолированность из-за незнания немецкого языка, она пришла к выводу, что ей будет лучше уехать в Соединенные Штаты, где у нее также имелись родственники. Один знакомый африканец сказал ей, что она может легко улететь в Америку по чужому паспорту и затем немедленно по прибытии попросить убежища.

 

Заключенная под стражу

По своей наивности она последовала этому совету. Однако, когда 17 декабря 1994 года она прибыла в международный аэропорт Ньюарк, штат Нью-Джерси и отдала чужой паспорт, ее немедленно арестовали, надели наручники и доставили в специальный изолятор Службы иммиграции и натурализации, предназначенный для задержания незаконно въехавших иностранцев, которых «взяли» прежде, чем они официально прибыли в Соединенные Штаты. Позднее она узнала, что, по американским законам, в этом случае ее права были ограничены. Так начался ее долгий путь по лабиринтам системы американского иммиграционного законодательства.

По мнению Фаузии, выпавшее на ее долю суровое испытание характеризовалось двумя главными обстоятельствами: тяжелыми условиями содержания под арестом и явным произволом в отношении нее со стороны судебной системы Службы иммиграции и натурализации, системы, существующей отдельно от основной судебной системы Америки (последняя действует в отношении всех «официально» находящихся в США, неважно, законно они въехали в страну или нет).

Ее содержание под арестом было отмечено плохим питанием, неудовлетворительным медицинским обслуживанием (Фаузия страдала от тяжелой формой астмы, а позже у нее обнаружили язву желудка), периодами одиночного заключения и многочисленными перемещениями из одной тюрьмы в другую, из-за которых она лишалась своих вещей, только-только завязавшихся дружеских связей и ощущения хоть какой-то безопасности.

Ее опыт общения с судебной системой Службы иммиграции и натурализации характеризовался ограниченным доступом к адвокатской защите, произволом при назначении сроков судебного заседания и, наконец, тем, что на основном слушании ее дела судья был более озабочен перепалками с адвокатом Фаузии, чем исследованием фактов рассматриваемого дела и уникальной в правовом отношении ситуации, которую оно создало.

В конце концов Фаузия была освобождена усилиями группы американцев, узнавших о ее затруднительном положении и упорно боровшихся за ее спасение. Ее основным защитником была госпожа Башир, проходившая летнюю стажировку у адвоката, занимавшегося делом Фаузии. Поступив на юридический факультет университета в Вашингтоне, округ Колумбия, госпожа Башир с первых студенческих дней дала себе слово изучить все, что возможно, об обычае УЖГ, особо сосредоточившись на его противоречии международному законодательству в области прав человека. В соответствии с такой специализацией ей и было поручено дело Фаузии.

Они мгновенно стали близки друг другу, испытывая чувство огромной взаимной симпатии и женской солидарности, углублявшуюся по мере продвижения дела. Фаузия повествует, как в конце их первой встречи в тюрьме, всего лишь за несколько часов до начала слушания дела о предоставлении ей убежища, госпожа Башир выразила твердую решимость бороться до конца, независимо от того, какое решение примет суд в этот день.

 

Соединение сердец

Фаузия приводит сказанные ей тогда слова госпожи Башир: «Даже если судья откажет нам, то все равно мы будем продолжать борьбу, пока не победим. Я сделаю это, чего бы это ни стоило».

— Это был один из самых волнующих моментов в моей жизни, – продолжает Фаузия. — В тот миг наши сердца соединились. Теперь мы стали сестрами. Она знает это. Я знаю это. Я не была больше одинока. Я никогда впредь не буду одинока.

К сожалению, слушание дела о предоставлении убежища не принесло удачи. Госпожа Башир построила свою юридическую аргументацию на том, что УЖГ является формой насилия и истязаний, которые угрожали госпоже Кассиндже в связи с ее неизбежной принадлежностью к определенной группе людей (ее племени и роду), что по американским законам давало ей право на убежище. Но иммиграционный судья, которому было поручено дело, отказал в ходатайстве о предоставлении ей убежища. Это было в августе 1995 года.

Измотанная Фаузия вновь вернулась в тюрьму и стала серьезно склоняться к мысли о необходимости возвратиться в Того и принять все, что ей уготовано судьбой. Госпожа Башир, тем временем, отправилась на IV Международную женскую конференцию в Пекине, Китай. Там она начала работу по установлению контактов с женщинами из различных неправительственных организаций, компетентными в области иммиграционного законодательства, УЖГ и в проблемах защиты прав человека в целом, рассказав им о плачевном положении г-жи Кассинджи.

В результате этого образовалась группа организаций и отдельных людей, вставших на защиту Фаузии. Решающим моментом стало то, что госпожа Башир убедила Карена Мусало из Международной клиники по правам человека направить дело Фаузии в вышестоящий суд. Госпоже Кассиндже также оказали поддержку члены организации в защиту прав женщин "Равенство сейчас". Используя связи и контакты «Равенства сейчас», группа защитников Фаузии успешно провела широкомасштабную кампанию в ее поддержку, привлекая к участию в ней как известных политических и общественных деятелей (госпожа Кассинджи получила значительную поддержку женщин – членов конгресса США Пэт Шроудер, Синтии Маккинней и Максин Уотерс), так и средства массовой информации.

Это сочетание квалифицированной юридической помощи и внимания общественности привели сначала к условно-досрочному освобождению Фаузии 24 апреля 1996 года, а затем и к полной отмене 13 июня 1996 года судебного решения, в соответствии с которым ранее ей было отказано в предоставлении убежища.

Отменив решение суда нижестоящей инстанции, вышестоящий суд создал юридический прецедент для других женщин, пытающихся избежать обрезания гениталий, позволяющий им находить убежище в Соединенных Штатах, и поставил США в авангарде стран, признающих УЖГ нарушением прав человека. Это достижение, по мнению Фаузии, все таки стоит той боли и страданий, которые ей пришлось вынести.

— Теперь, когда я узнала, что УЖГ — не просто чуть не случившееся событие моей жизни, но всемирная проблема, я уверена, что надо, чтобы мир был осведомлен о ней, — говорит она в завершение своей книги. — Люди моего племени — хорошие люди. Но и хорошие люди могут делать плохие вещи. Им следует глубоко задуматься о том, что они делают и почему, а не просто продолжать поступать таким образом в силу того, что так делалось всегда в прошлом. То, что обряд старинный — далеко не гарантия того, что он правильный.

Nazila Ghanea  
Human Rights, the UN and the Bahá'ís in Iran  
by Nazila Ghanea  
Reprinted from ONE COUNTRY, the newsletter of the Bahá'í International Community. Volume 15, Issue 3 / October-December 2003Human Rights, the UN and the Baha'is in Iran  

Книжный обзор: Исследование на тему религии и прав человека

 

Назила Ганеа

 

Издательство George Ronald / Kluwer Law International

Оксфорд / Гаага

 

Наступление нового тысячелетия принесло также и неожиданный всплеск религиозности по всему миру. Антиклерикализм, когда-то казавшийся мощной приливной волной модернизма, оказался всего лишь небольшим всплеском.

К несчастью, одним из побочных эффектов подъёма религиозности стало усугубление религиозного фанатизма и даже насилия. Список пострадавших от этого стран слишком велик, чтобы приводить его здесь, но проявления этой нетерпимости и насилия можно заметить практически на каждом континенте, а на глобальном уровне они достигают масштабов пресловутого «столкновения цивилизаций».

В этом контексте недавняя книга «Права человека, ООН и бахаи в Иране» Назилы Ганеа приобретает особое значение. В ней не только тщательно исследуется конкретный случай религиозных преследований — ситуация с бахаи в Иране,— но и даётся глубокий анализ тех шагов, которые предприняло международное сообщество в обстоятельствах, когда пересеклись права человека и религия.

Ситуация с иранскими бахаи обсуждалась не раз, как на страницах нашего бюллетеня, так и мировыми новостными агентствами. Широко известно, что с момента создания в 1979 году Исламской Республики Иран более 200 бахаи были убиты, сотни брошены в тюрьмы, тысячи лишились работы и права на образование — и всё это по причине их религиозной принадлежности.

Наряду с этим, однако, ситуация вокруг бахаи представляет собой один из наиболее удачных примеров международного вмешательства в области прав человека. В 1982 году Комиссия по правам человека ООН выпустила первую из 19 ежегодных резолюций, выражающих «озабоченность» ситуацией с правами человека в Иране, с особым упоминанием о бахаи. За ними следовали соответствующие резолюции Генеральной Ассамблеи ООН.

Хотя иранское правительство никогда прямо не признавало роль этих деклараций, равно как и гневных протестов в международных средствах массовой информации и со стороны национальных парламентов и законодательных собраний, тем не менее, размах резни в течение нескольких последующих лет значительно сократился, так же как и количество бахаи, заключённых в иранские тюрьмы. К сожалению, другие формы преследований продолжаются и по сей день: бахаи ограничены в возможности получать образование, их собственность экспроприируется, им отказывают в принятии на работу, они не могут свободно проводить богослужения и собрания.

Д-р Ганеа, читающая лекции по международному праву и правам человека в Лондонском университете, педантично проанализировала динамику и содержание всех относящихся к делу ооновских резолюций с 1980 по 2002 год — почти треть 628-страничной книги составляют приложения, документирующие, год за годом, все резолюции ООН по Ирану и ситуацию с общиной бахаи в этой стране. Уже только поэтому книгу можно считать ценным документом, который будет полезен каждому, кого интересует вопрос о том, как можно добиться эффективной работы от механизма международной защиты прав человека.

Однако значительно больший интерес вызовут, вероятно, анализ и выводы д-ра Ганеа, рассматривающей место вопроса о бахаи в общей системе международных прав человека и его связи с религиозной нетерпимостью.

Д-р Ганеа отмечает, например, что проблема прав человека изначально рассматривалась почти исключительно со светской точки зрения, и что международные дискуссии по этому поводу пришлись в основном на вторую половину XX века, на послевоенное время.

Из-за такой светской атмосферы, в которой рождалась теория прав человека, вопрос о том, как в неё вписываются религиозная нетерпимость и преследования, всегда был проблематичным и зачастую его предпочитали оттеснять на обочину магистрального пути развития международного законодательства в области прав человека.

Она отмечает, что с исторической точки зрения религиозные конфликты всегда были источником насилия и нарушения «прав человека», особенно когда одна религия пыталась утвердить своё моральное превосходство на другой. Таким образом идея движения за права человека всегда заключалась в том, чтобы «выработать собственный язык нравственности, чтобы его можно было противопоставить замкнутым на самих себя конкретным системам вероисповедания,— пишет д-р Ганеа.— В основе такого взгляда лежало, судя по всему, убеждение в том, что единственный способ сделать нормы и стандарты в области прав человека всеобщими — это использовать такой секулярный подход».

Однако она считает, что в сегодняшнем сложном мире «верующих и неверующих, широкого разнообразия культур, религий и рас» практически невозможно отделить теорию и законодательство в области прав человека от вопросов религии и религиозных убеждений — более того, такие попытки будут контрпродуктивны.

Вместо этого, пишет она, религии «надо призвать нацелить их видение и нравственные ресурсы на развитие прав человека, вместе с тем оставляя "возможность принятия нейтральных норм и ценностей, независимых от таких традиций". Если же и идеологию прав человека, и религиозную приверженность интерпретировать с тоталитарной точки зрения, то они станут взаимоисключающими, что, в стратегической перспективе, нанесёт ущерб на обоих направлениях».

Она пишет также, что главное в пересечении прав человека и религии — это вопрос о том, «как религии хотят, чтобы относились к ним, и как они сами относятся к окружающим».

«Одна из самых интересных дилемм — это дилемма новой религии, возникающей среди предыдущих,— пишет она.— Такие группы воспринимают себя как основателей новой конфессии, а "родительская" община рассматривает их как искажение и еретическое ответвление от своей группы. Следовательно, им часто отказывают даже в базовых человеческих правах, поскольку они олицетворяют самую опасную форму "инаковости"».

В этом ключе ситуация с иранскими бахаи приобретает особое значение, как «удивительную, хотя и короткую, демонстрацию страстно отстаиваемых, но фундаментально противоположных разногласий между культурной революцией Исламской Республики Иран и международным сообществом, защищающим права человека».

Её описания споров международных экспертов по правам человека и иранских дипломатов на различных форумах ООН представляют это в такой форме, что иногда это выглядит комичным — если бы не серьёзность вопроса.

На протяжении 1980-х и 90-х годов иранские представители пытались похоронить дело бахаи, или, по крайней мере, опровергнуть тот факт, что оно представляет собой классический случай чисто религиозных преследований. Они периодически объявляли бахаи то сионистами (поскольку Всемирный Центр Бахаи по историческим причинам находится в Израиле), то преступной группировкой (например, обвиняя бахаи в безнравственности и злоупотреблении наркотиками), а то и просто пытались представить этот вопрос как настолько мелкий, что он недостоин никакого внимания.

В 1991 году, например, иранское правительство выпустило документ, утверждающий, что количество бахаи в Иране «меньше тысячи» — несмотря на хорошо известную цифру 300 тысяч,— одновременно заявляя — вероятно, чтобы опровергнуть обвинения в том, что бахаи закрыт доступ к образованию,— что в 1990 году «500 абитуриентов-бахаи» сдали вступительные экзамены в учреждения высшего образования.

«Согласно этому заявлению,— пишет д-р Ганеа,— более 50% иранской общины бахаи сдавало в 1990 году вступительные экзамены в университеты! Если целью этих мероприятий было уверить международное сообщество в том, что с бахаи всё благополучно, то цель эта явно не была достигнута».

В целом можно сказать, что книга д-ра Ганеа предлагает интереснейший и новый взгляд на ряд самых глубоких вопросов о религии и правах человека и на нынешнюю ситуацию с ними на мировой арене. Уроки истории, обсуждаемые здесь, будут постепенно приобретать всё больший вес в мире, который одновременно столь богат на религиозные и культурные проявления и столь глубоко расколот в своём понимании того, как люди могут мирно сосуществовать друг с другом.

Dizzy Gillespie  
"От сорвиголовы до гражданина мира" Рецензия на книгу Алан Шиптон "Высшее упоение: жизнь Диззи Гиллеспи" (Оксфорд. Издание Оксфордского Университета)  
From hothead to world citizen Groovin' High: The Life of Dizzy Gillespie By Alyn Shipton Oxford University Press
 
С помощью Оркестра Объединенных Наций, который новаторски синтезировал музыкальные стили Северной, Центральной и Южной Америки и Карибских островов, он продемонстрировал свою приверженность принципам единства, мира и братства, о которых он так часто говорил.  

За последние полтора столетия джаз эволюционировал от народных песен черных рабов в Америке до одного из основных музыкальных жанров мира, исполняемого и любимого практически во всех странах мира.Заметную роль в этом процессе сыграл Джон Биркс «Диззи» Гиллеспи, чьи гармонические и ритмические нововведения в 40-х годах помогли придать музыкальному языку джаза современную выразительность, покорившую весь мир.

Книга английского джазового обозревателя Алана Шиптона «Высшее упоение: жизнь Диззи Гиллеспи» — первая со времени смерти музыканта в 1993 году полная биография Гиллеспи. Тщательно исследовав факты, автор развенчивает мифы и вымыслы, окутывающие главные события жизни Гиллеспи, и в то же время подчеркивает и подтверждает его вклад в развитие джаза и признание его в качестве важного жанра искусства.

Помимо прочего, Шиптон показывает, что роль Гиллеспи в создании «би-бопа» — оригинального джазового стиля, центральное место в котором принадлежит быстрому, сложному и асимметричному мелодическому рисунку, соединенному с необычным ритмом — во многих отношениях превосходит влияние саксофониста Чарли Паркера, которому многие исследователи джаза ранее приписывали главную заслугу и создании этого новшества.

Шиптон также говорит о роли Гиллеспи как всемирного посла джаза. Совершив множество кругосветных путешествий, Гиллеспи, со своей жизнерадостностью и слегка развязной манерой поведения, добродушным юмором, изящным черным беретом, очками в роговой оправе и эспаньолкой, стал олицетворением современного джазмена.

Другая часть «Высшего упоения» отражает изменения в личной жизни Гиллеспи, его трансформацию из молодого хулигана с ножом в кармане в истинного гражданина мира, чья поддержка таких социальных явлений, как, например, расовая интеграция, стала синонимом его личности. Эта трансформация, по мнению Шиптона, отчасти произошла благодаря принятию Гиллеспи в середине его жизни Веры бахаи и строгому следованию ее принципам.

Шиптон пишет, что после того, как Диззи в конце 60-х годов стал бахаи, «его характер, несмотря на проявлявшиеся время от времени своенравные черты, претерпевал, по свидетельству тех, кто знал его в более поздний период жизни, заметные изменения. Писатель Нэт Хентофф, например, отмечал: "Я знал Диззи около сорока лет, и за это время он стал духовным человеком. Я почти никогда не использую это понятие, потому что многие люди, называющие себя духовными, могли бы убить за свою веру. Но Диззи достиг той внутренней силы и дисциплины, которую пацифисты называют «силой души». Его присутствие всегда было ярким.... Он дарил людям радость, и его появление всегда сопровождалось возгласом радостного удивления, даже если его труба оставалась в футляре"».

Происхождение Гиллеспи не предвещало спокойной жизни. Ему, родившемуся 21 октября 1917 года в городке Черо, Южная Каролина, выпало трудное детство. Его суровый отец, каменщик, подрабатывающий по субботам ночным музыкантом, часто порол его, и юный Гиллеспи, как следствие этого, был отъявленным драчуном. «Я дрался со всеми — с большими, маленькими, белыми и цветными, — признался однажды Гиллеспи. — Я был словно дьявол, сильный дьявол».

Музыка была у него в крови, и он самостоятельно научился играть на трубе. В середине 30-х годов он переехал на север, в Филадельфию, а позднее в Нью-Йорк, где быстро зарекомендовал себя квалифицированным молодым исполнителем со своим собственным стилем. Он работал со многими хорошо известными негритянскими группами, включая знаменитую группу Кэба Кэллоуэя. Союз Гиллеспи и Кэллоуэя распался после того, как Гиллеспи бросился на руководителя с ножом и ранил его в ногу. Как пишет Шиптон, Кэллоуэй ложно обвинил Гиллеспи в том, что тот во время концерта обстреливал его шариками скомканной бумаги. Надо сказать, однако, что это нисколько не противоречило бы характеру Гиллеспи, учитывая его широко известную склонность к бурному веселью и розыгрышам, за которую он получил прозвище «Диззи» (что значит «ошеломительный»).

В 40-х годах во время ночных джем-сейшенов с Чарли Паркером Гиллеспи разработал ряд новых музыкальных идей, которые стали известны как «би-боп» и которые преобразили само звучание джаза. По мнению Шиптона, вклад Гиллеспи в создание «би-бопа» был недооценен.

«Будучи единственным, кто преобразовал основные идеи би-боперов в осмысленную систему, Диззи был ключевой фигурой, позволившей этой музыке выйти за пределы узкого круга энтузиастов, посвящавших ей свой досуг, - пишет Шиптон. — Это было главной частью его жизни, и практически все, с кем я беседовал, подчеркивали исключительную готовность Диззи тратить свое время на объяснение и исследование музыкальных идей. Современный джаз мог бы появиться и без Диззи, но в нем не было бы ни столь четко сформулированного ряда гармонических и ритмических правил, ни такой волнующей коллекции записанных примеров их воплощения в жизнь».

На протяжении всей книги Шиптон дает тщательный анализ записей музыки Гиллеспи и исторических подробностей и сведений о музыкантах, которые работали вместе с ним. Поскольку Гиллеспи играл фактически со всеми великими джазменами с 40-х по 90-е годы, книга дает еще и хорошее представление об истории, образе жизни и исполнителях джаза в годы его формирования.

С годами вклад Гиллеспи в джазовое искусство приобретал социальную и политическую направленность. В 50-е годы по инициативе Государственного департамента США он участвовал в серии мировых гастрольных турне, проходивших в рамках проекта демонстрации достижений американской культуры. Он проявил себя в качестве талантливого посла, говоря не только о джазе и Америке, но и об общечеловеческих проблемах.

Однажды в Турции в шикарном клубе во время концерта «только по приглашениям», Гиллеспи заметил «группу оборванцев, заглядывающих в зал», — пишет Шиптон. Перед тем, как начать играть, Гиллеспи попросил, чтобы молодым людям позволили войти. «Приятель, мы здесь для того, чтобы играть для всех», — сказал Гиллеспи.

В конце 80-х, когда Гиллеспи было уже за 70, он создал свой «Оркестр Объединенных Наций». Его отличительной чертой было наличие музыкантов со всей Америки, доказывающее, что джаз действительно стал международным музыкальным стилем.

В заключение Шиптон пишет: «Самым значительным достижением Диззи в его последние годы было то, что он навсегда похоронил образ сорвиголовы, который молниеносно выхватывает нож и принимает боевую стойку, и полностью преодолел своенравие детства. С помощью Оркестра Объединенных Наций, который новаторски синтезировал музыкальные стили Северной, Центральной и Южной Америки и Карибских островов, он продемонстрировал свою приверженность принципам единства, мира и братства, о которых он так часто говорил. Он закончил свою автобиографию пожеланием, чтобы о нем вспоминали как о гуманисте. Величайшей наградой ему является то, что его желание осуществилось».

 

Статья взята из бюллетеня Международного Сообщества Бахаи One Country (Том 9, выпуск 2, С. 14, 16)

English version of this article can be seen at: http://www.onecountry.org/e112/e11216as.htm

Future of Life  

Будущее жизни

Эдвард О. Уилсон

Нью-Йорк

 
One Country – бюллетень Международного Сообщества Бахаи.

июль–сентябрь 2002

№ 3 (16)

Рубрика: «КНИЖНОЕ ОБОЗРЕНИЕ»

 
What is the real value of that weed at your feet?

The Future of Life
By Edward O. Wilson
Alfred A. Knopf
New York

 
Reprinted from ONE COUNTRY, the newsletter of the Bahá'í International Community. Volume 13, Issue 4 / January-March 2002
 
«Живое существо у ваших ног, которое вы презрительно называете букашкой или сорняком, в действительности – неповторимое творение. У него есть имя, история, исчисляемая миллионами лет, и свое место в мире».– Эдвард О. Уилсон  

Д-р Уилсон, профессор Гарвардского университета, специализирующийся на изучении жизни муравьев, был дважды удостоен Пулитцеровской премии за свои предыдущие книги. Одна из них была посвящена муравьям, другая – природе человека. В книге The Future of Life («Будущее жизни») д-р Уилсон обращается к одному из самых бурно обсуждаемых вопросов современности: важности защиты и сохранения биологического разнообразия Земли.

Заранее зная, что против него ополчатся сторонники той точки зрения, что прогресс и экономическое развитие человечества важнее, чем защита вымирающих видов, д-р Уилсон не жалеет времени для подсчета денежной выгоды, получаемой людьми от здоровых экологических систем, которые, по его мнению, зависят от их разнообразия.

Так, он отмечает, например, что в 1973 году экономист Колин У. Кларк провел исследование, целью которого было определение экономической выгоды от защиты голубых китов – самых больших животных, когда-либо живших на суше или в море. К тому времени на Земле оставалось всего несколько сотен особей голубых китов, популяция которых была истреблена в XX веке.

«Особенно страстными охотниками были японцы – их не смущала даже угроза полного вымирания вида, – пишет д-р Уилсон. – Поэтому Кларк задался вопросом: что принесло бы китобоям и человечеству больше денег: прекращение охоты с целью восстановления численности голубых китов, чтобы затем беспрепятственно охотиться на них, или их быстрое уничтожение и вложение вырученных денег в прибыльные акции? Ответ был удручающим: если акции приносят больше 21% годовых, выгоднее убить всех китов и вложить деньги в акции».

Этот пример демонстрирует нам суть головоломки, с которой столкнулось человечество в области защиты экологии, и критически важный вопрос, стоявший в повестке дня Всемирного Саммита по устойчивому развитию: считаем ли мы приоритетом борьбу против нищеты? Или мы должны также тратить время, деньги и другие ресурсы на защиту природы, даже если это не будет иметь быстрой отдачи?

Ответ, сформулированный д-ром Уилсоном, таков: все расчеты Колина Кларка в отношении голубых китов, а также все подобные рассуждения, преуменьшающие потери биологических разновидностей в сравнении с быстрой экономической выгодой, ошибочны в самой своей основе. Причина этого заблуждения, пишет д-р Уилсон, в том, что не берется в расчет реальная и вполне осязаемая польза экологических систем планеты, а также то, что биологическое разнообразие является ключевым фактором здоровья и стабильности этих экосистем.

Вот один из множества других примеров, приведенных д-ром Уилсоном в его книге: лесные массивы великолепно справляются со сбором и очисткой дождевой воды, причем бесплатно. Однажды власти Нью-Йорка столкнулись с дилеммой: построить завод по очистке воды стоимостью 6-8 млрд. долларов, который заменил бы разрушенный лесной массив Кэтскиллс, или затратить 1 млрд. на восстановление этого лесного массива и на его защиту.

«Решение было очевидным даже для тех, кто родился и вырос в городе, – пишет д-р Уилсон. – В 1997 году город выпустил экологические облигации и приступил к скупке лесных площадей и субсидированию проекта модернизации отстойников в Кэтскиллс».

Однако д-р Уилсон признает, что другие экологические дилеммы не столь очевидны. Именно поэтому он тратит так много сил на экономические аргументы в пользу защиты биологического разнообразия Земли – разнообразия, которое катастрофически уменьшается с каждым днем по мере того, как безжалостно вырубаются тропические леса, разрушаются коралловые рифы, а рыбные ресурсы океанов недальновидно истребляются.

«Можно ли сейчас хотя бы примерно определить, что именно мы теряем? – спрашивает он. – Наверняка любые попытки подобного рода приведут к заниженным оценкам, однако позвольте мне, тем не менее, начать с макроэкономики. В 1997 году международная группа экономистов и экологов подсчитала, в долларовом эквиваленте, стоимость всех услуг, которыми бесплатно обеспечивают человечество окружающие экосистемы. Опираясь на множество различных баз данных, они оценили этот вклад в 33 триллиона долларов, и даже более, ежегодно. Эта сумма почти вдвое превышает совокупный валовой национальный продукт (ВНП) всех стран мира, вместе взятых, (в 1997 году – 18 триллионов долларов)».

Д-р Уилсон также подробно размышляет, какую огромную экономическую пользу принесут в будущем медицинская и пищевая продукция, а также биохимическое сырье, произведенное из неоткрытых пока источников тропических лесов и других объектов дикой природы. Он доказывает, что мы должны более решительно защищать биологическое разнообразие Земли в силу концепции, которую он называет «биофилией», или любовью к жизни. «Живое существо у ваших ног, которое вы презрительно называете букашкой или сорняком, в действительности – неповторимое творение, – пишет д-р Уилсон. – У него есть имя, история, исчисляемая миллионами лет, и свое место в мире».

В последней главе своей книги д-р Уилсон высказывает идею, которую он считает «решением» проблемы истощения биологического разнообразия Земли. Коротко говоря, он считает, что нынешние тенденции движения к демократии, – более активное вовлечение гражданского общества, международное законодательство, и особенно увеличение количества экологических неправительственных организаций – открывают возможность для создания мощной коалиции, которая могла бы выкупать, резервировать, обменивать на долги или каким-то другим образом защищать участки дикой природы, берега и дно океанов, которые необходимо сохранять, если человечество хочет повернуть вспять процесс исчезновения видов.

Он также оптимистичен по поводу «растущей роли экологии в религиозном мышлении». «Эта тенденция важна не только по своему нравственному содержанию, но и в силу устойчивости и аутентичности ее сути», – пишет он, отмечая, что почти все мировые религии выступили в последние годы с новыми важными заявлениями о природе и экологии.

Безусловно, с точки зрения бахаи, ключом к изменению деятельности человечества, которое могло бы обеспечить защиту окружающей среды и принести процветание всем жителям планеты, является преображение нравственного самосознания.

Важность и своевременность книги «Будущее жизни» заключается в том, что она предлагает практический и обоснованный способ избежать угрожающей нам «смерти как вида», которая ожидает нас, если человечество будет по-прежнему придерживаться дестабилизирующих моделей развития, производства и потребления. Она убедительно доказывает, что биологическое разнообразие Земли необходимо защищать, и ее аргументы, сформулированные очень логично, могут быть легко поняты даже самыми ревностными сторонниками быстрого развития.

Подкатегории

Olya’s Story («История Олии») переносит нас в иранские тюрьмы времен исламской революции. Перед нами предстает трагическая и духовно возвышенная история, которая случилась, когда сотни бахаи были арестованы, их дома сожжены и разграблены, и более 200 бахаи приняли мученическую смерть за веру. Автор сама провела много месяцев в тюрьме вместе с десятью женщинами, которые мученически погибли в 1982 г.